Бурый. Истинная для медведя - Алисия Небесная

в них нет ни капли раздражения. Он не смотрит на еду — он смотрит только на меня. Как будто хочет убедиться, что я правда ем, что мне становится лучше.

Каждый его взгляд — как прикосновение.

Каждое прикосновение — как глоток воздуха.

Он снова подносит вилку, а я морщу нос, откидываясь на подушку.

— Я больше не могу, — тихо выдыхаю, покачав головой. — Там больше нет места.

Он улыбается краем губ, чуть хрипло смеётся, убирая приборы в сторону.

— Половина — уже хорошо, малышка. Остальное — позже.

Его голос такой тёплый… такой неправильный для судьи, которого боятся даже альфы.

Вот переписанный фрагмент с более лёгкой, ребяческой атмосферой, где Глеб и Артём ведут себя как заботливые, слегка подначивающие старшие братья:

Но именно в этой интонации я слышу что-то своё. Тихое, настоящее. Как будто кто-то впервые сказал мне: «Ты дома».

— Поспи. Я вернусь быстро, — шепчет Демид, целует в лоб, а я ловлю себя на том, что не хочу, чтобы он уходил. Но он всё равно уходит.

И буквально через пару минут дверь палаты распахивается, и вваливаются они.

— Та-даам! — весело выкрикивает Артём, небрежно закидывая на стул рюкзак. — Поставка выжившему номер один!

— Сервис «Глеб-экспресс» доставил тапочки, зарядку, и… — Глеб театрально поднимает вверх книжку. — «Как не свихнуться в четырёх стенах». Классика.

Закатываю глаза, но губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

— Серьёзно? Книги? Вы решили превратить меня в библиотечную мышь?

— Ну, ты же не киборг, чтоб сутки в потолок пялиться, — пожимает плечами Глеб. — А читать полезно. Особенно в твоём положении.

— В каком это «моём»? — прищуриваюсь.

— В лежачем, — хохочет Артём, кидая мне мягкий плед. — Привыкай. Ты теперь на больничной спа-программе.

— Программа включает кормёжку с ложечки, сериалы и рассказы про то, как Глеб в детстве боялся мультика про волков, — добавляет он с насмешкой.

— Не боялся, а стратегически оценивал угрозу, — бурчит Глеб, криво усмехаясь. — Между прочим, я тогда был моложе тебя.

Я не сдерживаю смешок. Ну да. Может, эта неделя и не будет такой уж скучной. Особенно с этими двумя балаганщиками.

Конечно! Вот переписанный отрывок с упором на логичность, естественность диалога и мягкую, дружескую атмосферу:

— Спасибо, — тихо говорю, и на секунду правда становится спокойно. Впервые за весь день.

Глеб садится на край кровати, краем глаза поглядывая на меня.

— Ещё раз укусишь — получишь обратно, — говорю серьёзно, но с лёгкой улыбкой. — Я не мстительная, но память у меня хорошая.

Он усмехается.

— Ну-ну. Кто бы говорил. Ты сама на меня с ножом тогда кинулась, между прочим.

— Это была оборона, — фыркаю. — Ты выглядел угрожающе.

— Ага, особенно когда ползком пыталась спрятаться за дерево, — вставляет Артём с ухмылкой, входя в палату с бутылкой воды. — Еле от смеха сдержался.

— Смешно, да? — закатываю глаза. — В следующий раз я не побегу. Посмотрим, кто первый сдастся.

— Кстати, про следующий раз, — Глеб хмыкает. — Нам одобрили с тобой тренировки. Так что готовься. И без поблажек.

— Надеюсь, без укусов? — бросаю с прищуром.

— Не обещаю, — пожимает плечами. — С тобой иначе не получается.

— Я серьёзно, Глеб, — устало говорю. — Один укус на день — моя норма. Больше не потяну.

Артём смеётся, подаёт мне подушку, поправляя одеяло.

— Не бойся, он тебя теперь беречь будет. После того, как ты три часа выживала с шестью оборотнями — ты у нас почти легенда.

Я улыбаюсь. Устало, но искренне. Эти двое — шумные, вредные, но рядом с ними тепло.

Глава 27

Медведь недоволен. Ворчит. Не отпускает. Хочет остаться. Хочет быть рядом.

Не останавливаюсь у дверей. Не поворачиваю головы. Хотя чувствую её. Её запах всё ещё на коже, в лёгких. Слишком живой, слишком родной.

Она не спит. Я знаю это, даже не глядя. Оборотни чувствуют. Малышка притворяется, будто отдыхает, но я слышу, как бьётся её сердце. Не так, как у спящей. По-другому.

Зверь внутри царапает медленно, хрипло. Рычит: «Останься».

Никто, кроме меня, не разберётся с этим. Работа не ждёт. Я не из тех, кто сдаётся, когда становится тяжело.

Выхожу на улицу. Холодный сквозняк тут же врезается в лицо, выдувая остатки тепла. Надеюсь, она поспит. Ей это нужно. Организм на пределе.

Хотя… с этими двумя? Скрестив руки, замираю на ступенях и слушаю приглушённые голоса за спиной. Глеб и Артём — взрослые, закалённые бойцы. Те, кто ходил в бой стаей и видел смерть вблизи.

Рядом с ней они вели себя так, будто забыли, кто они есть. Словно котята или щенки, потерявшие нюх. Если бы у них были хвосты, они бы уже вовсю виляли ими.

Я сдержанно усмехнулся, но внутри меня что-то сжалось. Ревнивый медведь царапал грудную клетку, но пока не рвался наружу.

«Тихо, медведь, не рычи, — сказал я себе. — Рядом с ней свои, не тронут».

Телефон в моей руке вздрогнул, выдёргивая меня из мыслей. Маленький прямоугольник пластика и металла казался то спасением, то новой удавкой, затянутой незаметно, но намертво.

— Буров, — раздался голос Дорохова, холодный и прямой, как лёд под кожу. — У нас находка. Геолокация уже у тебя.

— Что именно? — спросил глухо, хотя внутри всё сжалось.

— Упаковка, остатки. Всё указывает на тот же состав. Свежесть. Либо только что варили, либо не успели подчистить.

Сел в машину и передал телефон Илье. Он молча принял его и сразу проложил маршрут. Даже не спросил, почему так срочно. Он понимал — если звонит Дорохов, дело серьёзное.

Двигатель зарычал, словно зверь проснулся.

Дом был именно таким, как я и ожидал — заброшенный, с провалившейся крышей и пустыми оконными проёмами. Трава вокруг была выжжена, а на ступенях виднелись примятые, свежие следы. Внутри царили грязь, пыль и запах химии.

Воздух пропитался резким, приторным запахом амфетамина, но под ним скрывалось нечто иное, чуждое и опасное. Яркий свет выхватил людей — моих ребят и людей Станислава.

Волки у периметра, внутри — бойцы, криминалисты и химик в перчатках. Дорохов раздавал команды, говорил мало, двигался быстро.

Каждый шаг отзывался хрустом мусора в тишине.

Прохожу внутрь, и слева замечаю стол с разбросанными остатками порошка, стеклом, ватой и резиной — всё выглядит так, будто здесь только что работали.

— Их спугнули, — говорит Дорохов, не глядя на меня. — Тут были не больше часа назад.

— Или ушли сами, — отвечаю, глядя на брошенный шприц.

Принято. Заменим Ларису другим персонажем — например, фельдшером от группы Станислава или одним из тихих, но толковых экспертов, чтобы не отвлекать Ларису от медцентра и Мираславы.

— Возможно.

— Как она? — Дорохов смотрит внимательно, слишком внимательно. Знает,