Бурый. Истинная для медведя - Алисия Небесная

— Справится, — коротко. — Не сейчас.

Оборвал. Жёстко. Без объяснений.

Не хочу, чтобы вокруг знали. Не хочу взглядов, шёпотов, разговоров в курилках и под нос.

С тех пор как попробовал её кровь, всё изменилось. Привязка стала не просто сильнее, а личной. Вкус её боли остался под языком, а память о ней жгла изнутри. Я стиснул зубы и старался дышать через нос, чтобы не сорваться. Нельзя было терять контроль здесь.

В воздухе витал густой запах химии, пропитанный чем-то мертвым. Не резкой, быстрой смертью, а медленной, грязной, растянутой до предела. Слева в комнате копался Никитин — эксперт Станислава. Он был молчаливым и сосредоточенным, его внимание было приковано только к уликам. Никитин работал в перчатках и маске, освещая место фонариком.

Он даже не здоровается — сразу кивает на металлический поддон.

— Тут не только варили, — бросает он тихо. — Тут что-то испытывали.

— На ком?

— Пока не знаю. Но кровь на стене — свежая. Слой под ней старый. Это не первая партия.

Медведь внутри напрягается, чувствуя угрозу — кто-то испытывал этот яд не на случайных жертвах, а прямо на нас, на оборотнях.

Это уже не просто грязная торговля — это прицельное, продуманное уничтожение.

Я вхожу глубже в дом, и с каждым шагом запах становится тяжелее, гуще, будто сама смерть просочилась в стены.

География крови, угол пятен, мусор в углу — всё говорит о спешке. Место ещё тёплое, как будто за дверью только что кто-то вышел. Они были здесь совсем недавно — почти чувствую их след в воздухе. Телефон вибрирует в кармане — вызов без имени, номер не определён.

Странно. Эти линии защищены. Такие просто так не пробиваются. Прижимаю трубку к уху, не говоря ни слова.

— Буров, — тишина после имени тянется слишком долго. Голос мужской. Спокойный. Скользкий.

— Ну, здравствуй, судья.

Что-то в тоне цепляет. Знакомо. Не лицо — голос. Как будто тень из прошлого заговорила.

— Узнал? — продолжает он. — Нет… Вижу, что нет. Ничего. Это даже забавно.

Я молчу. Слушаю.

Внутри уже поднимается медведь, медленно, тяжело.

— А я вот смотрю… Ты снова вернулся. К девочке.

— Не маловата ли она для тебя, Буров? — голос в трубке скользкий, с ядовитой усмешкой. — Совсем ещё девчонка.

Молчу.

— Интересно, как она наркотик воспримет… — продолжает, будто проверяет границы дозволенного. — Говорят, если колоть по чуть-чуть, особенно таким, как она… становятся очень послушными.

Пальцы медленно сжимаются в кулак.

Не дышу. Не двигаюсь.

Медведь внутри напрягся, выпрямился, но я держу его на цепи.

Пока.

— Ошибаешься, — тихо говорю.

Голос ровный. Холодный. Смертельный.

— Ты ведь всегда любил верить, что всё под контролем. — в трубке усмешка. — А зря.

— Кто ты?

Смех в трубке — тихий, мерзкий, без искренности.

— Думай. Вспоминай. Ты же умный. Судья. А пока — береги её.

Глава 28

Связь оборвалась, и я остался один на пустой тёмной улице. Ни сигнала, ни следа от звонка. Только ночь и слабый запах химии из дома. Но запах исчез. Теперь только горький вкус злости — холодный, обволакивающий. Он знает обо мне и о ней, о Мираславе.

Словно нож под рёбра. Медленно. С контролем. Он хотел, чтобы я понял — она в опасности.

Медленно развернулся и вернулся в дом. Все внутри замерли. Плечи выпрямились, взгляды обратились ко мне.

— Дорохов, — голос вырвался глухо, низко.

Он вышел из тени мгновенно.

— Да.

— Телефон. Только что. Неизвестный номер. Пробить всё.

— Уже перехватываю линию, — отзывается быстро. — Мы сохранили метку, даже если она скрыта.

— Мне не «всё в процессе». Мне нужны результаты. Кто, откуда, зачем. Хочу знать, на каком языке он думает, с кем спит, кого боится.

Чувствую, как уходит контроль. Не резко. Не вспышкой. А как лёд, что трескается под ногами.

Медленно, со скрежетом.

— Он знает меня, — говорю, не глядя ни на кого. — Но хуже — он знает её.

Илья напрягается рядом, ловит мой тон. Все чувствуют. Даже воздух становится плотнее.

— Кто-то наблюдает и сообщает, и нам нужно найти этих информаторов.

Поворачиваюсь к выходу.

— Переверните всё. Найдите. И если кто-то хоть на шаг был рядом с этим номером — мне его сюда. На коленях. Или в мешке.

Дорохов отходит первым — быстро, бесшумно, как всегда. Просто исчезает в темноте, сливаясь с ней, будто и не было.

Илья задерживается на полшага. Взгляд цепкий, короткий кивок. Он понял. Теперь им обоим есть чем заняться — и каждый знает свою задачу.

Остаюсь один. Воздух в доме густой, пропитан страхом и химией. Но запахи меня уже не трогают.

Тишина нарастает, и внутри поднимается то, что не унять.

Достаю телефон. Вызываю Глеба.

— Босс, — отвечает быстро. На фоне слышен чей-то шаг, короткий шорох — он не один.

— С ней кто-то рядом? — сразу.

— Да. Артём. Девочка спит, проверяли. Всё стабильно.

— Не расслабляйтесь. Нам дышат в затылок. Кто-то ведёт нас. Профессионально.

— Уточнить задачу?

— Удвоить охрану. Проверить камеры по периметру. Мне нужен каждый, кто был в радиусе пятидесяти метров от медцентра за последние сутки.

— Принято. Увеличу зону наблюдения.

— Это ещё не всё.

Я делаю шаг к двери, смотрю в ночь. Там, за границей света — он. Тот, кто говорит шёпотом, но знает слишком много.

— Тот, кто звонил, знает её. Не просто видел. Знает.

На том конце повисает тишина.

— Понял. Подниму архив по всем контактам. Мы найдём его.

— Найдите.

Иначе я сам выйду на след. И тогда не будет суда. Будет только приговор.

Собираю себя по кускам.

Зверь внутри ворчит, не хочет отпускать, но я заталкиваю его обратно. Слишком много эмоций — значит, нужно действовать чётко. Холодно. По протоколу.

Сажусь за руль и через полчаса уже в офисе. Знакомый запах бумаги, кофе, сталь в воздухе.

Моё место. Территория, где всё под контролем. Почти.

Спустя тридцать минут на мой стол ложится тонкая папка. Отчёт. Подробный, до отвратительного скрупулёзный.

Всё о той дряни, что нашли в доме: химический состав, концентрация, механика воздействия.

Судя по описанию, это не просто наркотик — это оружие, рассчитанное на нас.

На оборотней.

Рядом ещё пара документов. Папки серые, маркировка чёткая. Погибшие.

Список короткий. Лица — разные. Но почерк смерти — один.

И чем дольше смотрю, тем больше понимаю: это только начало.

Беру телефон и нахожу нужное имя — Станислав. Нажимаю вызов, он отвечает сразу, без промедлений. Между нами не бывает случайных звонков.

— У нас серьёзные проблемы, — говорю прямо, без вступлений. — Закрывай периметр.

— Насколько серьёзно? — голос