Дикие сердца - Джессика Питерсон

Если честно, я думал, что Молли наплевать на Гаррета и его ранчо. Она никогда не приезжала к нам. Она и ее отец не были близки. Но это не значит, что его смерть не была для нее подобна ножу в сердце.

Стоило догадаться. Стыдно, что я предположил, будто потеря родителя не задела ее так глубоко. «Я хотела бы, чтобы он был так же добр ко мне».

Господи, как ей, наверное, стало больно, когда я рассказал о заботе Гаррета о нас с братьями. Я не хотел этого, но все равно. Мне не по себе – я напомнил о прошлом, которое она предпочла бы забыть.

Когда мы вернулись к дому, Молли скрылась внутри, не сказав ни слова. Она не пришла на ужин. Я справлялся с осуждающими взглядами Пэтси и не очень тактичными вопросами Уайетта как мог.

С тех пор я не видел Молли. Пэтси упомянула, что разговаривала с ней несколько раз, когда та выходила из своей комнаты на поздний завтрак или обед, а Уайетт сказал, что столкнулся с ней перед ужином прошлым вечером. Молли сказала, что была занята работой над своим проектом, но у меня такое чувство, что она избегала нас по другим причинам.

Избегала меня, в частности, потому что я перешел все возможные границы и вел себя как полный придурок.

Это именно то, чего я хотел, – заставить Молли бежать. Но моя победа не принесла такого удовлетворения, как я надеялся.

На самом деле мне очень хреново.

Лежа без сна в кровати, я смотрю в потолок, а гул кондиционера за окном заполняет тишину.

Может, как и у ее отца, у Молли тоже есть сожаления. То, что она хотела бы сказать или сделать иначе.

Может, она не такая беспечная и эгоистичная, как я думал.

Выражение ее глаз, когда она повернула голову, чтобы встретиться со мной взглядом, – уязвимость, которую я увидел, блеск ума, интереса…

Она просто потрясающая. И неплохо держится в седле. Может, пиклбол и правда хорошая тренировка? Нужно иметь сильные ноги и достаточно выносливости, чтобы продержаться верхом так долго, даже с моей помощью. Мы оба вспотели, но это только сделало Молли еще красивее. Ее кожа сверкала в лучах послеполуденного солнца. И то, как Молли двигалась на лошади вместе со мной, сначала неловко, но все увереннее по мере времени, заставляет думать, что из нее вышел бы хороший наездник, если бы она захотела. Ее стройное тело было удивительно гибким.

Я морщусь, когда простыня задевает мой член, и скидываю ее с кровати. Я весь в поту. Стояк, который был у меня всю ночь, внезапно становится тверже.

Я протягиваю руку вниз и делаю глубокий вдох. У меня уже вытекает. Черт возьми. Мне хочется и мастурбировать, думая о городской девчонке, и прострелить себе дырку в голове.

Да, она сногсшибательна и говорит все как есть. И она не сдалась в первый же день, несмотря на неприятный опыт возвращения на ранчо отца впервые за десятилетия.

Но Молли еще и жадная и высокомерная. И эта чертова одежда. Сидя позади нее, я мог практически заглянуть в ее фиолетовую рубашку. Эта штука была на грани того, чтобы расстегнуться до пупка, что позволило мне мельком увидеть мягкий изгиб груди Молли, когда она качала бедрами в такт с моими.

Я крепко сжимаю член и начинаю двигать рукой. Убеждаю себя, что делаю это только потому, что иначе не смогу уснуть. Убеждаю себя, что я так возбужден и нуждаюсь в разрядке только потому, что давно не занимался сексом.

Все это грубо и быстро. Резкие движения. Образы Молли, согнутой над забором. Согнутой над стулом. Согнутой над краем моей кровати. Я трахаю ее с той же жадностью, которую видел в ней в тот день. Но она моя.

Господи, она моя. Теперь я представляю, как трахаю ее в рот. Она ласкает себя, пока сосет мой член. Я пытаюсь отбросить ее руку, но она игнорирует меня, снова и снова проводя пальцами по клитору.

Ее игривость, ее отказ поддаваться заставляют меня кончить – мощно, горячими брызгами в ладонь.

* * *

Я все еще не могу уснуть. В три тридцать принимаю душ. Надеваю джинсы и рубашку. Ремень и сапоги Гаррета.

Мне всегда будет важно, чтобы он гордился мной. Это значит, что нужно поговорить с Молли. Я не могу распрощаться с этой землей прямо сейчас. И может быть…

Вдруг Гаррет хотел, чтобы мы с Молли работали вместе? У меня нет ни малейшего понятия, почему он мог этого пожелать, но я знаю, что его мучили ошибки, которые он допустил в отношениях с дочерью.

Впрочем, даже если Гаррет и не думал о подобном, даже если он действительно забыл обновить завещание, я все равно должен принести извинения.

И да, может быть, если я налажу какие-то рабочие отношения с Молли, это принесет выгоду мне и моим братьям.

Может быть, если я буду вести себя хорошо, ей со временем надоест играть в босса и она будет проводить все время, делая свои блестящие ковбойские сапоги, оставив ранчо мне и парням. И Элле, конечно.

Год – это пустяк.

Я справлюсь с чем угодно за год. Поддержу четырех братьев и племянницу. Пригляжу за пятнадцатью тысячами голов скота.

Наверное, я смогу и сработаться с Молли Лак, чтобы наши тела не нашли бездыханными на дне канавы?

В четыре утра я уже у Нового Дома. Через открытое окно над раковиной видно, что Пэтси хозяйничает на кухне, аромат кофе пленяет, стоит подойти к двери.

Я замираю, когда вижу Молли у плиты.

Подождите секунду.

Подождите.

Она наконец-то показалась? Что изменилось?

Я шокирован – и рад видеть ее. Я шокирован еще и потому, что она уже на ногах в такую рань. Но самое шокирующее – она, кажется, активно помогает готовить завтрак, помешивая что-то на сковороде, пока Пэтси нарезает овощи у раковины.

– Я однажды села на эту глупую диету, где можно было есть только яичные белки, зеленый перец и мескаль[33], – рассказывает Молли, отпивая из кружки кофе. – Теперь я эксперт по приготовлению омлетов. И «Маргариты» с мескалем.

Пэтси смеется.

– А зачем тебе диета?

– У меня постоянно болит живот. Никто не знает, в чем проблема, поэтому меня сажают на разные диеты, чтобы посмотреть, что мне поможет.

– Были успехи?

Молли пожимает плечами.

– Пока нет.

У нее болит живот? Может, поэтому