В борьбе за сердце Женевьевы - М. Джеймс

ГЛАВА 9

ЖЕНЕВЬЕВА

Когда я просыпаюсь, яркий солнечный свет заливает комнату через окна, создавая неприятное ощущение, будто я в аквариуме. Это чувство, которое я всегда испытывала здесь, возвращается. Я медленно сажусь, чувствуя, как ноет всё тело. Мне неловко и хочется в душ.

— Крис? — Зову я осторожно, ненавидя себя за то, что приходится просить о помощи. Однако, глядя на лестницу, я понимаю, что добраться до ванной будет нелёгкой задачей. — Крис? — Повторяю я.

В квартире тихо, слышен только звон генератора. Я медленно встаю, тихо постанывая от боли, и тянусь за костылями. Осмотрев нижнюю часть квартиры, я понимаю, что его здесь нет, и снова обращаюсь к лестнице.

Мне нужно как-то справиться с этим.

Мой телефон издаёт звук, и я бросаю на него взгляд. Экран, когда он загорается, оказывается забит сообщениями — без сомнения, от Эвелин, Далии, других танцоров и Винсента. Я не в состоянии ответить ни на одно из них. Ещё мгновение я смотрю на телефон, затем снова на лестницу, прежде чем чуть не подпрыгнуть от испуга, когда слышу стук в дверь.

Кто это? Это явно не Крис, он бы не стал стучать. Возможно, это Эвелин или Далия пришли проведать меня. Я хватаю свои костыли и с трудом добираюсь до двери, когда стук повторяется. Опираясь на один костыль, я тянусь к дверной ручке.

Я распахиваю дверь и вижу Роуэна, стоящего с другой стороны.

— Какого...

— Какого черта я здесь делаю? — Он ухмыляется. — В последнее время это становится нашим стандартным приветствием.

— И оставь меня, пожалуйста, в покое, это наше стандартное прощание, — говорю я, прежде чем успеваю подумать. — И теперь, когда я это сказала... — Я начинаю закрывать дверь, но он кладёт руку на неё, останавливая на полпути. Я невольно вздрагиваю и вижу, как его глаза расширяются.

— Черт возьми, Женевьева, я не хочу причинить тебе боль. Я знал, что твой парень… негодяй, но...

— А ты идиот, что пришёл сюда, — шиплю я, решив не отвечать на его комментарий. — Если бы Крис был дома... — слова вырываются сами собой, и я понимаю, что не хотела признаваться в этом самой себе несколько минут назад, когда стояла и смотрела на лестницу.

Криса нет дома. Он даже не зашёл ко мне перед уходом. Сегодня суббота, и я не знаю, где он, но это точно не работа. Он, вероятно, проводит время с друзьями или, что ещё хуже, возможно, с другой женщиной, в то время как я здесь пытаюсь собрать воедино осколки своей жизни и задаюсь вопросом, как подняться по лестнице, по которой ещё вчера утром я бы поднялась без особых усилий.

— А он не дома? — Роуэн выглядит расстроенным, и я пристально смотрю на него.

— Ты серьёзно заявился сюда, думая, что Крис может быть дома?

— Я... — Он замолкает, словно осознавая, что это была глупая идея. — Мне нужно было увидеть тебя.

— Почему? — Я качаю головой. — Ты даже не знаешь меня. И с тех пор, как я узнала тебя...

— Я знаю, — говорит он, поднимая руки вверх. — Я понимаю, что, кажется, всё испортил. Клянусь, Женевьева, между мной и твоим менеджером не было никакого сговора или чего-то подобного, о чём ты могла подумать. Я искренне хотел узнать тебя получше, девочка. С тех пор как мы встретились, я… — он качает головой, проводя рукой по своим медным волосам. — Я не могу выбросить тебя из головы, вот в чём дело.

Он смотрит на меня, и я поражаюсь, увидев в его тёмно-зелёных глазах то, что, могу поклясться, является желанием. Желанием, когда я стою здесь в мятой одежде, отчаянно нуждаясь в душе и изо всех сил опираясь на костыли. Для меня это не имеет смысла, в лучшем случае, мы просто два человека, между которыми существует шокирующая химия. Но такая химия основана на совершенстве, на вожделении. Сейчас во мне нет ничего совершенного или соблазнительного, и всё же Роуэн продолжает смотреть на меня, как человек в пустыне смотрит на мираж.

— Пожалуйста, уходи, — шепчу я. — Я не могу... Я не могу сейчас об этом думать. Ты прав, я почти уверена, что Криса нет дома, а мне нужно подняться наверх, принять душ и...

Роуэн заходит в квартиру прежде, чем я успеваю его остановить. На его лице читается та же решимость, которую я видела вчера, как будто, дав ему что-то, что он может исправить, я внезапно нашла решение проблемы, которую он пытался разрешить в своей голове. Дверь за ним закрывается, и он внезапно наклоняется, подхватывая меня на руки, прежде чем я успеваю его остановить. Мои костыли с грохотом падают на пол.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — Вскрикиваю я, когда он прижимает меня к своей груди. — Роуэн...

— О, наконец-то ты произнесла моё имя! — Я чувствую ухмылку на его лице, когда он несёт меня к лестнице. Все мысли о сопротивлении исчезают, когда я оказываюсь в его тёплых и сильных объятиях. Его широкая грудь излучает древесный аромат одеколона, а кожа пахнет теплом и лёгкой солоноватостью. У меня кружится голова, и я, сама того не желая, глубоко вдыхаю его запах.

— Я провожу тебя наверх, — продолжает он. — Чтобы ты не упала и не усугубила ситуацию, не так ли? А когда ты закончишь, я верну тебя обратно. И если твой бойфренд-мудак вернётся домой, я с ним тоже разберусь.

— Ты вторгся на его территорию...

— Разве это не твоя квартира, девочка? — Он с улыбкой смотрит на меня, и я чувствую, как мои щёки заливаются румянцем. На самом деле, это не совсем так. Я не арендую эту квартиру, а просто живу здесь, потому что Крис переехал ко мне через несколько месяцев после начала наших отношений. Раньше меня это никогда не беспокоило, но внезапно я ощутила стыд, словно не смогла обеспечить себе базовую независимость. И, наверное, так оно и есть. Я позволила себе увлечься тем, какими хотела видеть наши отношения, и не смогла увидеть их такими, какими они были на самом деле.

— Если он найдёт тебя здесь, то вызовет полицию... — с тревогой говорю я.

— Я единственный сын Падре Галлахера, — с той же улыбкой отвечает Роуэн, открывая дверь в спальню и занося меня внутрь. Мои щёки горят от того, что я здесь, с ним, и моё лицо заливается краской ещё сильнее, когда он несёт меня в ванную. Я вспоминаю, как совсем недавно представляла, как лежу в этой ванне. — Полиция ничего мне