Искушение зла - Дженни Бассетт

— Я не боюсь, — солгала она.

Он фыркнул.

— Ты ужасная лгунья. — Он улыбнулся ей, его глаза снова стали тёмно-карими, и солнечный свет заиграл в янтарных искрах в них. — Но я серьёзно, я не причиню тебе вреда.

— Звучит как раз как то, что сказал бы человек, который собирается причинить мне вред, — сухо сказала она.

— Это настоящая дилемма. — Он обошёл лужу, образовавшуюся посреди тропы. — Не скажи этого — и ты боишься. Скажи — и ты всё равно боишься, но по крайней мере мне легче, потому что я попытался.

— Может, тогда перестань вламываться в чужие дома—

— Я не вламывался в твой дом, — настаивал он, его квадратная челюсть упрямо напряглась.

— Ладно, ладно, — сказала она, сдерживая улыбку. Возможно, дразнить его было не самой разумной идеей, но дорога была прямой и скучной; чем ещё ей было убить время?

Аэлия совершенно не помнила, чтобы соглашалась путешествовать вместе, но Киран взял на себя смелость решить, что убедил её, и, если честно, было бы глупо ему отказывать.

Если, конечно, её первоначальная настороженность не окажется верной и он в конце концов не убьёт её во сне.

Лес редел, тень под деревьями, в которой она провела всю свою жизнь, уступала смелым лучам солнца, пока лес вовсе не исчез, превращаясь в огромные равнины, тянувшиеся до самой Ллмеры, столицы. Длинная трава казалась бесконечной, исчезая в тепловой дымке, которая касалась горизонта.

Аэлия обернулась и посмотрела назад на свой лес, деревья перед ней казались огромными из-за своей близости.

Лес тянулся на многие километры позади них, пока не встречался с горным хребтом, который поднимался из него с беспощадной суровостью. Холодные гребни гор пробежали дрожью по её позвоночнику. Она знала, что Челюсти Рах-Ма существует, но из-под полога листвы в Каллодосисе их не было видно.

Теперь же они вырывались из линии горизонта, их зазубренные вершины вздымались в небо, образуя непроницаемую стену — южную границу.

Ветер пронёсся над длинной травой, выдёргивая пряди волос из её косы.

Она закрыла глаза и наслаждалась этим ощущением — знакомым прикосновением в новом мире, в который она вступала.

Аэлия была совершенно не впечатлена Дриасом, и Киран не мог сказать,

что винит её за это. Пока он вёл их к единственной гостинице в городе, она оглядывалась вокруг с едва скрываемым разочарованием, и Кирана поразило осознание, что это почти наверняка первый раз, когда она покинула свой лес.

Если она привыкла к уютной маленькой деревне Каллодосис, то тусклая деловитость Дриаса, без сомнения, разочаровывала. Дома были тёмные и квадратные, выстроенные в подобии решётки, пересечённые неровными булыжными улицами, которые делали хромоту Аэлии в десять раз сильнее.

По дороге сюда Киран пытался задать медленный шаг. Поскольку именно он перевязывал её раны после атаки Астрэи, он слишком хорошо понимал, какую боль она, должно быть, испытывает, но Аэлия шагала к Дриасу, тяжело ступая, совершенно не интересуясь тем, поспевает ли он за ней или нет. Так что в конце концов он просто подстроился под её шаг.

И таким, в общем, был весь тон этого дня: она и не пыталась скрывать своего явного раздражения его присутствием. Каждый раз, когда он открывал рот, она обрывала его, её ответы были короткими и колкими — и это ещё в том случае, если она вообще снисходила до ответа.

Он старался не принимать это на свой счёт, прикусывал язык вместо того, чтобы огрызнуться в ответ. Она прошла через многое, потеряла почти всё за несколько коротких часов. Ей можно было позволить больше, чем небольшую снисходительность. К тому же её такая чертовски мрачная угрюмость делала гораздо легче игнорирование той связи, которую он чувствовал между ними — связи, которая, совершенно очевидно, существовала лишь в одном направлении.

Ему не следовало предлагать им путешествовать вместе. Не только потому, что она явно этого не хотела, но и потому, что он лишь совсем недавно сумел убедить самого себя оставить её, попытаться оборвать эту новую странную особенность, которую он переживал. Его народ был известен своей собственнической, навязчивой природой, но Киран никогда прежде не чувствовал ничего подобного — и уж точно не находил в этом ничего приятного.

Прошлой ночью он был так близок к тому, чтобы постучать в её дверь: тревожное беспокойство, которое он испытывал, оставляя её, толкало его попробовать ещё раз, несмотря на то что каждая логичная мысль говорила ему этого не делать. Годы, проведённые в подавлении своей другой стороны, своих более примитивных инстинктов, означали, что логика всё же взяла верх, и он решил вместо этого покинуть Каллодосис. Просто его везение, что из леса вела лишь одна дорога, и что она решила отправиться в путь почти в то же самое время, что и он. Ну просто пиздец как типично.

Киран посмотрел на неё краем глаза и почти улыбнулся. Аэлия обеими руками сжимала свой рюкзак, её нос слегка сморщился, когда она перешагнула через особенно подозрительно выглядящую лужу.

— Не то, чего ты ожидала? — не удержался он, заранее готовясь к очередной отповеди.

— Совсем нет, — призналась Аэлия, шагнув ближе, чтобы избежать брызг грязной воды, поднятых телегой, нагруженной доверху сваленными древесными стволами. Киран нахмурился, когда она проехала слишком близко к тротуару, и сделал вид, что щурится на

уличную вывеску на доме напротив. Когда она немного ушла вперёд, он догнал её, переместившись так, чтобы оказаться между ней и оживлённой дорогой.

— Дриас — всего лишь остановочный пункт для людей, перевозящих древесину из твоего леса. Они остаются здесь только на одну ночь, прежде чем отправиться дальше, так что денег здесь даже меньше, чем в Каллодосисе, — объяснил Киран.

Он повернул налево, когда они дошли до развилки на дороге, уводя их прочь от главной улицы.

— Не могу сказать, что виню их, — сказала Аэлия, обходя женщину, которая резко остановилась, едва увидела Кирана. Аэлия заметила испуганные взгляды женщины, то, как она инстинктивно вжалась в стену, проходя мимо, лишь бы не подходить к нему ближе, чем было необходимо, но Киран смотрел прямо перед собой. Люди боялись его, и по праву. Он уже смирился с этим, но в этот момент он не мог вынести мысли о том, что может подумать об этом Аэлия.

Оставшуюся часть пути они прошли молча, минуя больше заброшенных зданий, чем он помнил с того раза, когда был здесь в