Искушение зла - Дженни Бассетт

Казалось, половина Дриаса заполнила каждый свободный сантиметр этого места. Он попытался дышать, несмотря на запах пота, пока пробирался к стойке; перед ним сама собой расчищалась дорога, потому что артемиане прижимались к своим соседям, чтобы убраться с его пути. Он окинул таверну взглядом и слишком легко нашёл то, что искал.

Жизнь так устроена, что в каждой жалкой маленькой таверне найдутся жалкие маленькие люди — и эта не была исключением. Если бы Киран был щедр в оценках, он назвал бы свою цель человеком среднего возраста. Его лицо говорило о том, какую цену с него взяла жизнь. Тонкие красные прожилки расползались по дряблой коже его щёк,

седина его щетины ничуть не украшала столь же бледный цвет лица, а волосы на голове покинули его окончательно. Он с отчаянной хваткой сжимал кружку — единственную спасительную нить, которую его жалкое существование ему предоставило.

Хотя его голос терялся в шуме комнаты, было ясно, что он говорит чуть громче, чем следует, прямо в ухо более молодому мужчине, который даже не утруждал себя тем, чтобы посмотреть на него. Цель Кирана это нисколько не смутило: он закинул руку на плечо молодому мужчине и продолжал говорить, пристально глядя ему в лицо, упорно продолжая свою болтовню. Похоже, это стало последней каплей.

Молодой мужчина стряхнул его руку и поднялся, чтобы уйти, едва проронив слово, отправившись искать более тихое место, где можно было бы спокойно утопить в выпивке напряжение прошедшего дня. В комнате, настолько переполненной, что в ней едва можно было пройти, человек Кирана сидел за единственным пустым столом. Он огляделся по сторонам, слишком пьяный, чтобы по-настоящему переживать из-за этого. Вероятно, именно поэтому он и пил.

Киран подошёл к стойке и заказал два напитка у слишком уж услужливой служанки, прежде чем присоединиться к мужчине. Его глаза полезли на лоб, когда Киран скользнул на скамью рядом с ним, прижав его к стене, но прошло совсем немного времени, прежде чем они уже перешли ко второй кружке. Киран подвинул её к нему.

— Не возражаешь, если я присоединюсь? —

Киран приоткрыл затуманенный сном глаз и столкнулся взглядом с тёмной коробкой, которую таверна щедро называла комнатой. Тонкий солнечный свет, с трудом пробивавшийся сквозь грязное стекло, делал её ничуть не менее жалкой, чем она казалась накануне ночью. Он оттолкнулся от бугристого матраса, выпутался из колючих простыней и свесил ноги с кровати. Половицы были холодны под его босыми ступнями, но он едва это заметил — его разум уже приходил в движение со своей обычной беспощадной скоростью.

Он уронил голову в ладони, пальцы погрузились в волосы, когда события последних нескольких дней обрушились на него.

Он увидел Аэлию, мгновенно обзавёлся чем-то вроде одержимости, опустился до лёгкого преследования, был вот настолько близок к тому, чтобы поцеловать её, и взбесил её до крайности. А теперь каким-то образом оказался на принимающей стороне немалой доли враждебности в путешествии, которое вообще-то должен был совершать один.

Он застонал при мысли о том, что ему придётся рассказать ей то, что он узнал прошлой ночью. Если бы это не было так ужасно, он бы посмеялся над собой. Вот он стоял прошлым вечером перед таверной и объяснял ей, как устроен мир, тогда как на самом деле был так же наивен, как и она. Даже в самых безумных своих мечтах он не ожидал, что всё разовьётся так стремительно.

Ему не хотелось в это верить, но несколько человек в таверне подтвердили, что астреанцы теперь действуют под властью короля. Однако никто, похоже, не понимал — почему.

Киран резко вскинул голову, когда услышал движение по соседству; его слух без труда уловил звук закрывающейся её двери сквозь тонкие стены. Он оттолкнулся от кровати, поспешно натянул одежду и уже через несколько мгновений бежал вниз по лестнице вслед за ней.

Сердце Кирана упало, когда Аэлия повернулась к нему лицом, уже потянувшись к ручке входной двери. Фиолетовые круги под её глазами за ночь потемнели, а покраснение по краям говорило о том, что большую часть ночи она провела без сна и в слезах. Любая обида, которую он испытывал из-за её поведения по отношению к нему, увяла при этом зрелище.

— Доброе утро. — Он пересёк комнату несколькими быстрыми шагами. — Куда ты направляешься?

— Мне нужны кое-какие припасы. Я хотела выйти пораньше, чтобы мы могли отправиться как можно скорее. — Она распахнула дверь и, моргая, шагнула в солнечный свет.

— Я пойду с тобой, — сказал он, уже направляясь в сторону главной улицы.

— Мне не нужно, чтобы ты шёл со мной, — резко бросила она ему в спину, заставляя его остановиться и повернуться к ней. — Похоже, тебе трудно поверить, что кто-то может выжить без твоего постоянного вмешательства, поэтому позволь мне прояснить это для тебя. Мне. Не. Нужна. Твоя. Помощь. — Она подчеркнула каждое слово.

И в тот же миг его обида вернулась на своё место. Когда в последний раз кто-нибудь разговаривал с ним так, как она? Было ли это когда-нибудь вообще? Она была несносной, неблагодарной и откровенно грубой. Он открыл рот, чтобы сказать ей об этом, слова уже были готовы сорваться с его языка, но в последний момент он сумел остановить себя. Крошечная частица его самого, которой ещё не надоела вся эта её чепуха, напомнила ему, что она прошла через ад, и его вспышка гнева только сделает всё хуже.

— Как пожелаешь. Во сколько ты будешь готова к отъезду? — тихо сказал он, и в его голосе, против его воли, кипело раздражение.

— Не знаю. Когда закончу, — бросила она через плечо, неторопливо удаляясь; её хромота заметно уменьшилась по сравнению со вчерашним днём. По крайней мере, похоже, она всё-таки использовала припарку, которую он ей дал.

Он сверлил её взглядом вслед, тихо кипя от дерзости этой женщины. Он всерьёз подумывал подняться к себе в комнату, собрать вещи и уехать без неё. Но в тот момент, когда она скрылась за углом, он уже знал, что не сделает этого. Как только она исчезла из поля зрения, то чувство тревоги вернулось, неприятно заворочавшись в глубине его желудка. Бормоча себе под нос, он зашагал в противоположную сторону.

Он стремительно прошёл по зловонной улице, позволяя своему раздражению буквально излучаться наружу; врождённая