Искушение зла - Дженни Бассетт

в этом незнакомом городе, где общественные опоры, на которые она привыкла полагаться, рушились вокруг неё. Все исчезли — мысль, на которой она изо всех сил старалась не зацикливаться — и ей пришлось справляться с этим самой. Кто знает, жив ли вообще Фенрир? А если жив, то куда, чёрт возьми, они его везут? И как раз когда она начала погружаться в это отчаяние, её дыхание стало коротким и резким, что-то привлекло её внимание. Она резко вскинула голову — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Киран выходит из-за угла.

Он вёл по лошади с каждой стороны, и выглядел так, будто его место на поле битвы, а не на мрачных улицах Дриаса. Его чёрная одежда никак не скрывала внушительную мощь мужчины; мышцы его рук так заполняли рукава, что Аэлии было трудно отвести взгляд. Рукава были закатаны, обнажая чётко очерченные мышцы предплечий; вены выступали там, где он держал в каждой руке кожаные поводья. Аэлии пришлось отвернуться, прежде чем её мысли ушли туда, куда им вовсе не следовало.

К тому времени, как он подошёл к таверне, она владела собой не лучше, чем прежде. Она не хотела этого, не хотела чувствовать к нему ничего подобного, и потому, когда наконец поняла, что он ведёт две лошади, а не одну, она ухватилась за вспыхнувший в ней гнев. Сначала он заплатил за комнату; теперь покупает ей лошадей. Почему он решил, что ей нужна его помощь?

Когда он увидел выражение её лица, его собственное потемнело.

— Не откусывай мне голову, — сказал он, когда подошёл достаточно близко. — Лошадь не подарок, она нужна, чтобы ты меня не задерживала. Я продам её после того, как мы найдём Бесеркира, так что не начинай из-за этого заводиться, хорошо?

Глаза Аэлии сузились. Она открыла рот, чтобы возразить, но Киран перебил её.

— О, перестань быть занозой в моей заднице и просто возьми чёртову лошадь. — Он резко протянул ей поводья, и что-то в его тоне заставило её послушаться. Под этим тоном скрывалось нечто иное, нечто зловещее, чего она раньше не слышала, и она невольно задумалась, что же могло это вызвать.

— Что случилось? — спросила она, но при этом поднялась и взяла у него поводья.

— Ничего не случилось, просто хочу поскорее убраться отсюда. — Он привязал свою лошадь к коновязи, с привычной лёгкостью завязывая кожаные ремни. Эта лошадь никуда не денется, заметила она, сглатывая. — Мне нужно забрать свой рюкзак, я ненадолго.

И действительно, он не задержался. Через несколько мгновений он уже вернулся, закрепил свой рюкзак за седлом и собирался было вскочить в него, как вдруг остановился.

— Сможешь сама сесть в седло? — спросил он через плечо.

— Конечно смогу, — резко ответила она. Свой рюкзак она закрепила на седле, пока он был в таверне, так что ему не пришлось видеть, как она мучилась от боли, поднимая его так высоко, когда каждая её ребро словно кричало, чтобы она остановилась. Проклиная себя за то, что не успела забраться в седло, пока он ещё был внутри, она схватилась за края седла, поставила ногу в стремя и оттолкнулась.

Нога её подвела, подломившись под ней и бросив её грудью прямо на жёсткую кожу седла. Опустив голову, чтобы скрыть лицо, она соскользнула обратно на землю. Единственное, что удержало её от того, чтобы рухнуть бесформенной кучей, — её хватка за седло.

У неё болело всё — от побоев, которые она получила, от часов, проведённых за рытьём могилы, и прошедший день ходьбы уж точно не помог. Если бы не припарка, которую он ей дал, она сомневалась, что вообще смогла бы стоять на ногах. Аэлия подождала, пока боль немного утихнет, прежде чем попробовать снова. В этот раз получилось лучше — она поднялась достаточно высоко, чтобы удариться о седло уже животом, и от удара у неё перехватило дыхание.

Снова оказавшись на ногах, она была вынуждена закрыть глаза и прислонить лоб к прохладной коже седла, стараясь дышать сквозь боль. Чёртова нога просто не работала. Если бы только она смогла забраться в седло…

— Перестанешь ты быть такой чертовски упрямой и позволишь мне помочь? — раздался рядом низкий голос, заставив её вздрогнуть. Она не услышала, как он подошёл так близко.

Она не посмотрела на него; не могла. Она чувствовала себя такой слабой, такой униженной. Она предпочла бы, чтобы земля разверзлась и поглотила её целиком, чем признать, что не может сама сесть на лошадь, но поскольку это вряд ли должно было случиться в ближайшее время, она просто кивнула.

— Можно я возьмусь за твою голень? — спросил он, стоя так близко, что она почувствовала лёгкий запах дыма от него. Она задержала дыхание, ненавидя то, что ей хотелось сделать прямо противоположное — уткнуться лицом ему в грудь и вдохнуть его запах.

И снова она просто кивнула.

Киран наклонился и обхватил огромной рукой её голень, ту, что была дальше от лошади.

— На счёт три. Раз, два, три. — Она взлетела в седло, его свободная рука схватила её за бедро, чтобы удержать равновесие, и его кожа была горячей даже сквозь ткань её штанов. Её взгляд метнулся к его руке, достаточно большой, чтобы почти обхватить половину её бедра, а затем поднялся к его лицу — и она обнаружила, что его тёмные глаза прикованы к её глазам.

Он убрал руку, одёрнув её так, словно обжёгся, и сделал несколько шагов назад.

— Ты в порядке? — сказал он, его голос был хриплым, а глаза — непроницаемыми.

— Всё нормально. Спасибо. — Ей ненавистно было, как слабо прозвучал её голос. Как же это, блядь, жалко.

— Ну надо же, — сказал Киран её лошади, проводя рукой по её лбу. — Она всё-таки знает эти слова.

— Они неуместны, когда помощь была не нужна.

— Манеры уместны всегда, — сказал Киран, легко взлетая в седло и мягко устраиваясь на спине лошади. Он перевёл взгляд на неё, и выражение его глаз заставило её пальцы ног поджаться в сапогах. — Ну, почти всегда.

Он не дал ей времени ответить, ударил пятками в бока лошади и тронулся вниз по дороге.

Он… он что, флиртовал? Ей потребовалось несколько вдохов, чтобы прийти в себя; её сердце вытворяло какие-то трепещущие кульбиты, пока она смотрела, как его спина удаляется по улице. Она рассматривала широкие мышцы его плеч и невольно подумала, каково это — оказаться под ними, схватиться за них…

Аэлия резко втянула воздух, вырывая себя из этих мыслей, и тронула свою лошадь вперёд. Нет, не свою лошадь — лошадь Кирана.