Бывшая жена. Научусь летать без тебя - Элли Лартер

— Что ты задумал?!

— Пока не знаю, — говорю честно. — Потому что не знаю, как много она забыла. Но что... что, если она забыла про мою измену?!

— Какая разница, — Лина пожимает плечами. — Она ведь уже наняла адвокатов и подала в суд.

— Большая разница! — спорю я, раздражаясь на то, какая она недогадливая. — Она все равно долго будет лежать в больнице! А потом еще дольше восстанавливаться дома! Думаешь, она будет проверять свою электронную почту или мессенджеры?! Телефон у нее разбился, сим-карту вставим в новый и заблокируем все лишние контакты, типа адвокатов! Тем более, у нее ведь ушиб и сильнейшее сотрясение, ей и читать-то нельзя!

— Вот оно что, — многозначительно говорит Лина, наконец начиная догадываться. — Тогда, пожалуй, есть смысл попробовать...

— Именно! Ладно, мне пора! Вернусь ближе к часу ночи, думаю... Вряд ли мне позволят остаться надолго, на ведь только пришла в себя...

— Но если позволят — оставайся! Чем сильнее ты запудришь ей мозги, тем лучше!

— Полностью согласен! — киваю я, довольный, что она наконец поняла.

— Удачи, милый!

— Спасибо, детка!

Чмокаю ее на прощание в губы, быстро принимаю душ, чтобы смыть с себя ароматы бурного вечера, одеваюсь, вызываю такси — и мчусь в больницу.

По дороге, конечно, заезжаю в цветочный, чтобы взять роскошные красные розы, и в любимый женой магазинчик сладостей, чтобы купить клубнику в шоколаде.

Надеюсь, Агате понравится.

Надеюсь, она будет довольна.

И надеюсь, она и вправду все забыла...

У меня пока нет какого-то нового гениального плана — но интуитивно я понимаю, что ее амнезия точно сыграет мне на пользу!

Когда я приезжаю в больницу, оказывается, что Агата по-прежнему в реанимации.

— Должно пройти немного времени с момента стабилизации, чтобы мы были уверены, что можно перевести ее в интенсивную терапию, — говорит мне Светлана Ивановна.

— Понял, — киваю.

— Так что вам придется надеть медицинский костюм — в вашей одежде мы вас не пропустим.

— Без проблем.

Я иду в выделенную мне комнатку, переодеваюсь в костюм, натягиваю бахилы и шапочку, тщательно мою руки, а потом меня провожают к моей жене.

Агата в сознании, но взгляд у нее растерянный, я бы даже сказал — потерянный.

Давно не видел ее такой.

Обычно она — кремень, железная воля, а сейчас... даже жаль ее.

Светлана Ивановна заходит вместе со мной, но остается у двери, а я иду вперед.

Увидев меня, Агата сразу меняется в лице, черты смягчаются, появляется улыбка.

О боже... неужели она правда все забыла?!

— Здравствуй, любимая, — говорю я осторожно.

— Привет, дорогой, — кивает она. — Наконец-то родное лицо! Я пришла в себя, ничего не помню, а мне говорят — авиакатастрофа! Скажи мне, неужели это правда?!

— Да, любимая, это правда, — говорю я, присаживаясь на край ее постели. — Ты летала на своем чиже, птица попала в лопасть, самолет начал падать. Тебе удалось посадить его на поляну, но он пропахал носом землю, ты получила серьезные травмы и три дня была без сознания.

— Ого...

— А сейчас, по словам врачей, у тебя ретроградная амнезия. Она бывает после серьезных черепно-мозговых травм, а у тебя были ушиб, отек и сотрясение. Тебе не о чем беспокоиться: говорят, через несколько дней и недель все восстановится, — говорю ей то, что мне врач рассказала, а сам думаю: лишь бы все не восстановилось слишком быстро, до того, как я придумаю, как повернуть все это в мою пользу.

— Звучит неприятно.

— Да, но даже если ты не сможешь вспомнить события последних недель, никакого долгосрочного вреда для организма не будет: просто небольшой отрезок времени выпадет из памяти. Я помогу все восстановить. Поверь: ничего грандиозного и важного за эти дни не произошло.

— Я тебе верю, — Агата кивает и тянется ко мне поцеловать.

Я заставляю себя склониться в ответ и чмокнуть ее в губы.

— Я принес тебе цветы, но мне сказали, лучше не надо. Они будут стоять в палате интенсивной терапии, тебя переведут туда максимум через сутки.

— Поняла, спасибо.

— А вот клубнику в шоколаде Светлана Ивановна разрешила, — я достаю из-за спины коробку.

— О, я обожаю их!

— Да, поэтому я и принес.

— Спасибо за твою заботу!

— Ну что ты... ты ведь моя жена, и я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя. Поможешь мне вспомнить события последних недель?! Последнее, что я помню, это как я летела из Стамбула с рабочих переговоров...

О, ясно.

Тот самый день, когда она чуть не застукала нас с Линой, а потом сложила один и один и догадалась о моей измене...

Теперь я знаю, с чего начинать.

35 глава ЗОЯ

— Добрый вечер, Ксения, — говорю я, садясь в кресло напротив своего психотерапевта и сразу забрасывая ногу на ногу.

Да-да, я знаю, что это жест, означающий, что я закрыта для общения, близости, но на самом деле — мне просто так удобно...

Потому что если перед кем я и открыта, как книга, то перед Ксенией... ну, и еще перед братом, конечно.

Впрочем, я даже перед ними несколько лет скрывала свой главный секрет, свою главную боль.

То, как поступила со мной мать... та, что сейчас на грани между жизнью и смертью.

— Добрый вечер, Зоя, — мягко отвечает Ксения, кивая и устраиваясь в кресле так, чтобы и меня было удобно слушать, и писать в свой блокнот...

Она ведет записи во время каждого сеанса.

Я даже как-то просила показать их — но она сказала, нельзя, профессиональная тайна!

Какая, блин, тайна, если я рассказываю ей все, что меня беспокоит?!

Ну да ладно... не в этом суть.

— Как ты себя сегодня чувствуешь? — спрашивает Ксения.

— Фигово, — признаюсь я сразу. — Моя мать в коме и может умереть.

— Сочувствую, — сразу отзывается женщина, качая головой и даже не делая никаких пометок в блокнот. — Что произошло?!

— Авиакатастрофа. У моей мамы есть лицензия пилота, она летала над горами, в ее легкомоторный самолет врезалась птица, что-то повредилось, самолет начал заваливаться... Ей удалось посадить его на поляну, и это спасло ей жизнь... по крайней мере, на время. Врезалась бы в горы — раскидало бы по кускам, — я невольно морщусь и зачем-то представляю себе эту жуткую картину. — Но она все равно получила сильные травмы, и врачи ввели ее в кому.

— То есть, если я правильно понимаю, это искусственная кома, медикаментозная? — уточняет Ксения.

— Ну да, — я пожимаю плечами. — Но какая разница?!

— Большая, — замечает мой психотерапевт. — Напоминаю, что искусственная кома — это не состояние, в которое организм впал самостоятельно,