Разведенка для дракона, или Личный лекарь генерала - Лана Ларсон

Идти в дом Ерина не хотелось, а больше податься было некуда.

Когда солнце уже почти село, и город погрузился в сумерки, я, сидя на бордюре у фонтана, пыталась прийти в себя. Внезапно ко мне подбежал запыхавшийся, взволнованный горожанин, которого я лечила утром.

— Рани Мира! Слава богу я вас нашел! — Он хватанул ртом воздух.

— Уходи, — резко сказала я, отворачиваясь. Я была полна решимости отвадить от себя всех, чтобы спокойно сбежать.

Но горожанин был неумолим.

— Вы должны срочно… срочно идти в Ратушу!

— Что случилось? — спросила я без особого энтузиазма. Опять кляузы на меня принесли и меня вызывают «на ковер»?

Но глаза горожанина были расширены от ужаса.

— Там… там генерал. Он умирает…

Глава 8

— Генерал... он умирает! С ним что-то случилось, он вдруг упал и теперь лежит без чувств. А лекарь, этот Пиршевский, ничего не может сделать. Только ревёт как дитя малое. Прошу, рани Мира, помогите! На вас вся надежда.

— Как это, умирает… — прошептала ошарашенно.

Все мои обиды, вся ярость, вся досада на «самодура-дракона» испарились, словно дым. Неважно, что он предложил мне, неважно, как он меня унизил. Сейчас Кассиан Вангаррад был пациентом, и, судя по панике горожанина, очень плохим пациентом, которому нужно помочь во что бы то ни стало.

— Я не знаю, рани. Вам лучше самой посмотреть.

— Идем, — проговорила я решительно, и первая побежала к Ратуше.

Рядом со входом уже толпился народ, который не пускали внутрь. Стража, которая еще час назад с важным видом охраняла двери, теперь стояла в растерянности и едва сдерживала наплыв зевак.

Когда я, растолкав локтями горожан, ворвалась внутрь, то увидела в холле ужасную картину: генерал лежал на полу, окруженный свитой, которая… ничего не делала! Все просто стояли и смотрели, как их глава умирает!

Пиршевский стоял на коленях, рыдая в голос, его шляпа съехала набок, а роскошный камзол был помят.

— Я… я ничего не могу! Это не ранение, это порча! Я не умею лечить такую порчу, — стонал он, сотрясаясь от бессилия.

Ерин стоял рядом, бледный как полотно, его ужас был почти физически осязаем. Он смотрел на меня так, словно я была не его сестрой, а последней, но очень неуместной, надеждой.

Я растолкала толпу, не обращая внимания на вскрики, и пробралась к генералу. Он лежал на спине, его могучая фигура казалась неестественно расслабленной и уязвимой. Лицо было покрыто холодной испариной, губы шептали что-то несвязное и бредовое, а его лоб горел неестественным, обжигающим жаром.

Я, недолго думая, расстегнула его тяжелый генеральский камзол.

«Ты же хотел, генерал, чтобы я тебя раздевала? Бойся своих желаний», — иронично пронеслось в голове, пока я работала с пуговицами, которые никак не желали поддаваться.

Под камзолом открылась ужасающая картина: на его левом боку, прямо над сердцем, расплывались черные, будто живые, извивающиеся разводы. Они напоминали ветви, прорастающие изнутри, и были глубоко под кожей.

— Что это?! — вырвалось у меня.

Один из стражников, сжимая кулаки, подсказал:

— Это ранение Тьмой, миледи. Кассиан… генерал получил его несколько недель назад, но оно начало быстро прогрессировать в последнее время. Но он это скрывал, не хотел, чтобы его жалели, а лекаря, специализирующегося на таких ранениях, у нас нет.

Вот же… благородный придурок! Для чего геройствовать? Чтобы потом нелепо умереть посреди Ратуши?!

Но оставлю эти вопросы на потом.

Ранение Тьмой…

Я почувствовала, как моя внутренняя паника резко пошла на взлёт. Я знаю, как лечить царапину у мышки и бронхит у горожанки. Я помогала организму срастить кости и очистить его от токсинов, но… порча от Тьмы?

— Я… я не знаю, что делать, — призналась я, ощущая, как страх парализует мне руки.

— Вы сможете, рани Мира, — сказал кто-то из толпы.

— Да, вы все сможете! Вы лучшая!

— Ты должна, сестра, — проговорил Ерин со смесью испуга и злобы. — Если ты его не вылечишь, то я… я тебя засужу! Тебя будет судить император!

— А твоего хваленого Пиршевского не будет? — в тон ему ответила я, но наш спор прервали.

В этот момент в толпе возник запыхавшийся Эдуард. Видимо, к нему тоже побежали горожане, на всякий случай.

— Леди Ильмира! Я мне сказали срочно прибыть в Ратушу, что здесь…

— Эдуард, — я вцепилась в него, как утопающий. — Помоги! Ты же лучший целитель. Вылечи его! Это… это ранение Тьмой!

Эдуард, тяжело дыша, опустился рядом на колени, посмотрел на генерала, на черные разводы. Я ждала вердикта с замиранием сердца. Но в его глазах отразилась печаль и беспомощность.

— Нет, миледи, я не смогу вылечить генерала. Моя магия традиционная. Она против такой Тьмы бессильна. Она только ускорит распространение порчи. Но ваша магия, чистая регенерация, она другая. Она не имеет света, который блокирует Тьма, она нейтральна, хоть многим может показаться, что она чистый свет. Вот вы сможете его вылечить.

— Но я не могу…

— Можете, Ильмира, — строго сказал Эдуард и взял мою руку в свою сухую, морщинистую ладонь, буквально заставив посмотреть ему в глаза. — Дорогая моя, вы действительно можете его вылечить. Я понимаю, вам страшно. С подобным ранением вы еще не сталкивались, но оно выглядит устрашающе для всех, кто незнаком с целительской магией вашего уровня. Принцип лечения будет тот же, как и для обычной царапины — вы должны запустить процесс регенерации организма. Всё просто.

Ага, если бы все было так просто. Одно дело лечить царапину у горожанина и другое — выгонять Тьму из главы феода!

Я посмотрела на бессознательного генерала, на его судорожно сжатые губы, на черную порчу, расползающуюся по телу. И на людей, окруживших нас и смотревших с надеждой.

А потом посмотрела на свои руки.

«Ладно, генерал. Оставить тебя умирать я не могу даже после твоего гнусного предложения. Но если я умру от передозировки порчи, я обязательно вернусь с того света, чтобы тебя прибить», — злобно пообещала я себе и ему.

Я засучила рукава платья, стиснула зубы и глубоко вздохнула.

— Отойдите все! — приказала я толпе.

Приложив обе ладони к его пылающему, больному боку, я закрыла глаза и призвала свою магию.

Отдача магической силы была обескураживающей. После целого дня, проведенного с