Разведенка для дракона, или Личный лекарь генерала - Лана Ларсон

пациентами, мой внутренний энергетический резервуар был пуст, как кошелек с крантами. Магия, обычно послушная, отзывалась слабо и неохотно, словно лениво шептала: «Хозяйка, давай завтра? Мне нужно отдохнуть».

Мне тоже не мешало бы отдохнуть, но я сдаваться не собиралась. Если уж браться за спасение надменного дракона, то делать это красиво и до конца, чтобы он запомнил и пожалел о своих словах.

Я вливала остатки своей силы, игнорируя нарастающее в висках биение и неприятное ощущение, что сейчас просто растворюсь в воздухе от истощения.

Краем уха я слышала встревоженный шепот толпы — кто-то восклицал, кто-то молился, кто-то, должно быть, делал ставки: спасу или нет. Но мое внимание было полностью приковано к мужчине, распластавшемуся на полу, и к его жуткой ране.

Я никогда раньше даже краем уха не слышала о подобных ранениях и сейчас, помимо лечения, изучала эту… порчу Тьмой.

А посмотреть было на что.

Эта черная субстанция была если не живой, то около того. А возможно, и думающей. Черные, чернильные разводы, почувствовав вторжение моей целительной силы, зашевелились еще сильнее, судорожно, будто пытаясь спрятаться от моей магии. Ей явно не понравилось, что её пытаются вытравить с «насиженного места».

Тьма под моими ладонями завибрировала, а затем издала высокий, тонкий, почти ультразвуковой писк, от которого заложило уши. Черные ветви на теле генерала судорожно дернулись, пытаясь уйти внутрь, затаиться, чтобы я не смогла её достать.

«Но, видимо, эта гадина ещё не поняла, что от моей магии скрыться не получится, ведь я не лечу поверхностно, — с упрямой решимостью подумала я. — Я тебя достану, будь ты хоть сам Дьявол!»

Вокруг послышались крики и паника — судя по всему, зрелище было не для слабонервных. Я смутно видела, как Пиршевский повалился на пол в обмороке, а Ерин бормотал что-то бессвязное и крестился с такой усердностью, которой я за ним никогда не замечала.

«Пусть стража занимается паникёрами», — отстраненно подумала я, не отрывая рук от горячей кожи генерала.

— Миледи, не дайте ей спрятаться! — донесся до меня взволнованный, но чёткий голос Эдуарда, пробиваясь сквозь писк Тьмы. — Создайте уплотнение. Скрутите силу. Не дайте ей уйти вглубь, выталкивайте её через рану наружу.

«Скрутить силу, вытолкнуть наружу. Отличные «хирургические» термины».

Я, как бывшая медсестра, понимала, что делать, но реализовать это оказалось невероятно сложно, куда тяжелее, чем я думала.

Я изо всех сил сосредоточилась. Представила свою зеленую, регенеративную силу не как ручеёк, а как прочный, светящийся жгут, который закручивается вокруг черной, жутко вибрирующей порчи. Я чувствовала, как Тьма сопротивляется, какая она скользкая, холодная и вертлявая, но я давила, используя всю свою настырность и остатки магии.

Наконец, с тяжким, вырывающим дыхание усилием, мне удалось буквально вытащить этот сгусток черной, кипящей субстанции из тела генерала.

Эдуард, стоявший рядом наготове, мгновенно поднес зачарованную склянку. Тьма, которую я с трудом держала на ладони, заключенную со всех сторон в целительскую магию, скользнула в пузырёк, после чего Эдуард быстро закрыл его пробкой. Запечатанный, этот сгусток живой черноты выглядел мерзко и жутко, он извивался внутри стекла, словно думающая, злобная слизь.

Жуть. Я с отвращением посмотрела на добычу.

Как только всё закончилось, моя голова пошла кругом. Энергия ушла вся, до последней капельки. В глазах задвоилось, холл Ратуши поплыл размытыми пятнами. Я почувствовала, что мне незамедлительно нужно сделать одну вещь — лечь. Желательно, в кровать под мягкое одеяло. И проспать не меньше суток.

И, кажется, я вот-вот исполню своё желание. Пусть даже в таком неподходящем месте.

Я еще успела увидеть, как генерал, спасенный от смерти, с трудом садится рядом со мной. Он удивленно осмотрел себя — черные разводы исчезли, оставив лишь небольшие, розовеющие следы. Затем он перевел взгляд на меня.

Его лицо, бледное от пережитого, выражало абсолютное, немое изумление. Он открыл рот и, кажется, произнес что-то — возможно, «Спасибо», возможно, «Что это было?», возможно, «Почему меня раздели?».

Но я уже не поняла, что именно.

Всепоглощающая темнота накрыла меня, словно тяжелое бархатное одеяло, и я свалилась в обморок, рухнув прямо на ковёр Ратуши.

Миссия выполнена. Теперь можно и отдохнуть.

Глава 9

Я очнулась от непривычной, умиротворённой тишины. Она не была тяжёлой или давящей, а, скорее, обволакивающей.

Первое, что я почувствовала, была не боль, а остаточная слабость, словно меня пропустили через центрифугу, но затем тщательно собрали обратно. Очень неприятное ощущение, хочу сказать, — уж лучше бы у меня рука болела или нога. Но увы, имеем то, что имеем.

Я открыла глаза.

Надо мной был не знакомый обшарпанный потолок моей комнаты в особняке Ерина, а белый, лепной свод, украшенный скромной, но изысканной росписью в виде лавровых ветвей. Это точно не походило на «башню», куда меня собирался посадить под замок Ерин.

Но если это не моя комната, не башня и вообще не особняк брата, то тогда… где я?

Я привстала на локтях и повнимательнее оглядела комнату: стены цвета слоновой кости, тяжёлые, изумрудного оттенка портьеры, отсекающие дневной свет, добротный, внушительный шкаф, где преспокойно можно было спрятать человека.

«Или любовницу», — усмехнулась я про себя, почему-то вспомнив сцену, как я застукала бывшего мужа Ильмиры с молодой девицей.

Две двери и огромная кровать с балдахином, в которой я, собственно, и лежала. Это была комната человека, который ценит комфорт, но презирает показную роскошь. Кабинетный шик, если можно так выразиться.

Комната была безупречна. На столике стоял графин с водой и тарелка с фруктами, словно они ждали моего пробуждения.

Я села. Голова немного кружилась, но в целом я чувствовала себя удивительно хорошо для человека, который только что выдавил порчу Тьмы из высокопоставленного военного.

Осмотрела себя и обнаружила, что одета только в тонкую, шелковистую ночную сорочку. Не моя. Чья-то очень дорогая и, надо сказать, довольно облегающая фигуру. Я осторожно спустила ноги на пол, ощущая под пальцами мягкий ковёр.

«Сколько прошло времени? Где я? И, самое главное, кто меня раздевал?» — эти вопросы роились в голове, вызывая сначала лёгкую панику, а затем насмешливое принятие судьбы. В конце концов, я спасла жизнь генералу. Наверное, таким образом он решил «отблагодарить» меня за своё