Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава

— Вместе? — Гелла скривилась. — Как пара?

— Как официальные представители академии, — поправила Лисса. — Но да, в глазах общества вы будете выглядеть как пара. Потому что на балах все пары — это либо семья, либо любовники. Третьего не дано.

— Мы не семья и не любовники.

— А кто вы?

Гелла задумалась.

— Напарники, — сказала она твёрдо. — Двое людей, которые должны не дать друг другу умереть.

— На балу убивать никого не будут, — усмехнулась Лисса. — Там будут танцевать. И пить шампанское. И сплетничать. Так что готовься.

— Я не умею танцевать.

— А что ты умеешь?

— Взрывать, скользить, приклеивать, травить и лечить.

— Танцы — это тоже скольжение, — задумчиво сказала Лисса. — Только без ампул. И под музыку.

Она встала, подошла к шкафу и достала оттуда нечто невообразимое — платье цвета ночного неба, расшитое серебряными звёздами.

— Это что?

— Твой наряд на бал, — Лисса гордо встряхнула платье. — Я заняла его у знакомой модистки. Она шьёт театральные костюмы. Сказала, что ты похожа на принцессу из старой легенды.

— Я не принцесса. Я алхимик.

— На балу ты будешь принцессой. А алхимиком — после.

Гелла взяла платье. Ткань была прохладной, шелковистой, переливалась в свете лампы. Она никогда не носила таких вещей. Её гардероб состоял из комбинезонов, халатов и тренировочных штанов.

— Лисса, я не могу это надеть.

— Можешь. Ректор будет в парадном мундире. Говорят, он очень красив в нём.

— Мне всё равно, красив он или нет.

— Конечно, всё равно, — Лисса подмигнула. — Поэтому ты покраснела, когда я сказала про мундир.

— Я не краснела!

— Твои уши красные.

Гелла прижала ладони к ушам. Они были горячими.

— Это оттого, что в комнате душно, — проворчала она. — И вообще, иди ты со своим балом.

Но платье она всё-таки взяла.

•••

Настал вечер бала.

Гелла стояла перед зеркалом в своей комнате и не узнавала себя. Платье сидело идеально — подчеркивало талию, скрывало коленки (она считала их слишком острыми), открывало плечи (она считала их слишком худыми). Волосы Лисса уложила в сложную причёску с локонами, которые падали на спину. На шее — простая серебряная цепочка с маленькой фиолетовой ампулой. На запястье — браслет из тех же защитных амулетов, которые она носила всегда. Пояс с ампулами пришлось оставить в комнате — под платьем он смотрелся бы нелепо. Но четыре ампулы она спрятала в специальный карман, пришитый к подкладке. На всякий случай.

— Ты прекрасна, — сказала Лисса, стоя за её спиной. — Ректор упадёт в обморок.

— Я надеюсь, что нет, — ответила Гелла. — Мне не нужны проблемы.

— Ты уже проблема. Теперь проблема в красивом платье.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Они вышли из комнаты. В коридоре уже толпились девушки в пышных юбках и парни в мундирах. Все смотрели на Геллу.

— Ничего себе, — прошептал кто-то. — Это Гелла? Та, которая превратила плац в каток?

— Она, — гордо ответила Лисса. — А теперь идите дальше, не подглядывать.

Гелла чувствовала себя так, будто вышла на поле боя без брони. Каждый взгляд был пулей. Каждый шёпот — ударом.

Только не упади, — сказала она себе. — Только не упади в обморок.

Она дошла до главного корпуса, где в большом зале уже гремела музыка. Вход был украшен живыми розами — откуда их взяли зимой, Гелла не знала. Светились магические шары под потолком. Пахло духами, вином, счастьем.

— Жди здесь, — сказала Лисса. — Ректор скоро подойдёт.

Гелла осталась одна у входа.

Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и думала о том, как незаметно сбежать в лабораторию. Но тут музыка стихла, и все взгляды обратились к лестнице.

Омэн Дандарский спускался в зал.

Сегодня он был в парадном мундире — чёрном, с серебряными нашивками Дома Ночи, с высоким стоячим воротником и длинными фалдами. На груди — ордена и знаки отличия. Волосы собраны в низкий хвост, но одна прядь выбилась и падала на лоб. Он выглядел как император. Как бог. Как нечто такое, что нельзя описать словами.

Гелла забыла, как дышать.

Омэн подошёл к ней. Остановился в двух шагах. Посмотрел — сверху вниз, оценивающе, но без обычного холода.

— Ты умеешь удивлять, — сказал он.

— Это платье делает чудеса, — ответила Гелла, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Не только платье. Волосы. Глаза. Улыбка.

— Я не улыбаюсь.

— Улыбаешься. Сейчас.

Она заставила себя перестать улыбаться. Но было поздно. Омэн протянул руку.

— Идём. Нам нужно показаться в зале.

— Зачем?

— Чтобы все видели: у ректора есть напарница. И чтобы никто не сомневался, что мы — сила.

— А мы сила?

— Пока не знаю. Но выглядим как сила.

Она вложила свою ладонь в его. Пальцы у него были тёплые, сухие, с длинными узловатыми фалангами. Как у пианиста или у палача.

Они вошли в зал.

Музыка заиграла снова, но Гелла её не слышала. Она слышала только шёпот:

— Это она? Напарница?..

— Говорят, они вместе поймали шпиона.

— Смотри, как он на неё смотрит.

— А она на него.

— Влюблены, что ли?

Гелла покраснела. Омэн не подал виду.

— Не обращай внимания, — сказал он тихо. — Сплетни — это оружие слабых.

— А сильные не сплетничают?

— Сильные действуют. Приглашаю на танец.

— Я не умею танцевать, — прошептала Гелла в панике.

— Я научу.

Он повёл её в центр зала. Музыка сменилась на медленную — тягучую, как карамель, с низкими виолончельными нотами. Омэн положил руку ей на талию. Гелла положила свою — ему на плечо.

— Смотри мне в глаза, — сказал он. — Не на ноги.

— А если я наступлю вам на ногу?

— Я выдержу.

Они начали танцевать.

Гелла не знала движений, но её тело вдруг запомнило то, чему его никогда не учили. Она двигалась плавно, будто скользила по маслу — но теперь без ампул. Омэн вёл её уверенно, спокойно, без единой ошибки.

— Ты танцуешь лучше, чем говоришь, — заметил он.

— Я говорю очень хорошо.

— Ты говоришь слишком много.

— Это часть моего очарования.

Она посмотрела ему в глаза. Янтарные, с вертикальным зрачком, сейчас