Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава

— Помощь?

— Да. Вы знаете, что на вас охотятся. Знаете, что ваша формула — лакомый кусок для террористов. Но вы не знаете, что у вас есть союзники в Совете. Не все хотят вас убить. Некоторые хотят вас защитить.

Гелла посмотрела на него.

— И вы — из тех, кто хочет защитить?

— Я — из тех, кто хочет, чтобы формула досталась тем, кто сможет её правильно использовать, — он сделал шаг ближе. — Мы не враги, Гелла. Мы можем помочь друг другу. Вы отдаёте мне копию формулы, я гарантирую вашу безопасность. Пожизненно.

— А ректор? Что скажет ректор?

— Ректор — человек военный. Он подчиняется приказам. Но иногда приказы меняются, — Торнберг улыбнулся своей ледяной улыбкой. — Подумайте над моим предложением. У вас есть сутки.

Он развернулся и ушёл, оставив Геллу одну в коридоре.

Сердце колотилось где-то в горле.

Член Совета предлагает мне сделку за спиной ректора, — подумала она. — Отдай формулу — и мы тебя не тронем. А если не отдашь? Что тогда?

Она почувствовала, как холодок пробежал по спине. Торнберг не угрожал открыто, но в его голосе было что-то, от чего хотелось проверить, на месте ли ампулы. Четыре ампулы в потайном кармане платья: синяя, зелёная, чёрная и фиолетовая — экспериментальная, опасная, нестабильная.

Не сейчас, — сказала она себе. — Пока не сейчас.

Она повернула за угол, надеясь найти выход в сад — подышать свежим воздухом. Но коридоры академии ночью превращались в лабиринт. Она забрела в незнакомую часть здания — с высокими окнами, за которыми чернели силуэты деревьев, и странными дверями без табличек.

— Заблудилась? — раздался голос за спиной.

Гелла развернулась. Омэн стоял в трёх шагах, прислонившись к стене. Его мундир был расстёгнут на верхнюю пуговицу, хвост растрепался. Он выглядел уставшим и почему-то встревоженным.

— Ищу выход в сад, — сказала Гелла.

— Сад закрыт на ночь. Но есть оранжерея. Хочешь туда?

— Хочу.

Он кивнул, отлепился от стены и пошёл впереди. Гелла — за ним. Они миновали ещё два коридора, спустились по лестнице и оказались у высокой двери из матового стекла. Омэн толкнул её — и они вошли в оранжерею.

Там было тепло и влажно. Пахло землёй, цветами и чем-то сладким. Магические светильники горели тускло, имитируя лунный свет. Вдоль стен стояли кадки с пальмами и странными лианами, свисающими с потолка. В центре — небольшой фонтан, в котором плавали листья кувшинок.

— Красиво, — сказала Гелла.

— Редко бываю здесь, — ответил Омэн. — Много теней. Они мешают цветам.

— Вы разговариваете с тенями?

— Они разговаривают со мной.

— И что говорят?

— Что ты опасна.

— Тени правы.

Она подошла к фонтану, провела рукой по воде. Та была тёплой, почти горячей.

— Здесь есть термальные источники, — объяснил Омэн. — Оранжерея построена над ними.

— Уютно, — Гелла села на край фонтана. — Почему вы не танцуете?

— Устал.

— Вы? Устали от танцев? Вы же ведьмак, вы должны быть выносливым.

— Выносливость не спасает от скуки.

— Вам было скучно со мной?

Омэн сел рядом. Не слишком близко — но и не слишком далеко.

— С тобой не скучно, — сказал он. — С тобой страшно.

— Почему?

— Потому что ты непредсказуема.

Гелла собралась ответить, но в этот момент за стеной послышались шаги.

Громкие, чёткие — не один человек, несколько. И голоса:

— …обязательно проверить восточное крыло. Говорят, видели подозрительную фигуру.

— Кого именно?

— Не знаю. Но охрана усиливается после убийства Крейна.

Голоса приближались.

Омэн мгновенно напрягся.

— Патруль, — прошептал он. — Если нас увидят вместе в оранжерее в час ночи…

— Начнутся слухи?

— Хуже. Совет может использовать это как повод обвинить нас в сговоре. Или в чём похуже.

Он огляделся. В оранжерее не было мест, где можно спрятаться — только пальмы и тонкие лианы. Зато за фонтаном, у стены, виднелась небольшая ниша — закуток между двумя кадками, завешанный плющом.

— Туда, — сказал Омэн.

Он схватил Геллу за руку — аккуратно, но твёрдо — и потянул за собой. Они протиснулись между кадками, плющ скрыл их от глаз снаружи. Но место было тесным. Очень тесным.

Гелла стояла спиной к холодной стене. Омэн — прямо перед ней, так близко, что она чувствовала его дыхание. Их разделяло не больше ладони.

— Тихо, — шепнул он.

Шаги приближались. Голоса — громче.

— Проверь оранжерею, — сказал один стражник. — Здесь любят прятаться студенты.

— Ага, с девчонками, — хмыкнул второй. — Помню себя.

— Не отвлекайся.

Дверь оранжереи скрипнула. Кто-то вошёл.

Гелла замерла. Её сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всём здании. Омэн смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах — янтарных, с вертикальным зрачком — она увидела не холод, а напряжение.

— Ищи, — сказал стражник снаружи. — Я проверю фонтан.

Шаги приближались к их укрытию.

— Если нас найдут, — прошептала Гелла, — что мы скажем?

— Что мы обсуждали стратегию расследования, — так же тихо ответил Омэн. — Но никто не поверит.

— Почему?

— Потому что мы прячемся.

— А что делать?

— Я знаю только один способ отвлечь внимание, если нас увидят.

— Какой?

Омэн не ответил. Он сделал то, чего Гелла никак не ожидала.

Он поцеловал её.

Это было не нежно. Не романтично. Это было быстро, решительно, почти по-военному. Его губы прижались к её губам — тёплые, сухие, с лёгким привкусом вина. Гелла замерла, не веря своим ощущениям.

Он меня целует. Ректор меня целует.

Её мозг отключился. В голове осталась только одна мысль: это часть легенды. Мы притворяемся влюблённой парой, которую застукали в оранжерее. Им будет неловко, и они уйдут.

Но поцелуй затягивался.

Омэн не отстранялся. Он обхватил её лицо ладонями и углубил поцелуй так, будто это было самым естественным делом в мире. Гелла почувствовала, как её сердце пропустило удар, потом другой, потом понеслось вскачь. Она закрыла глаза и — сама не понимая как — ответила.

Их губы встретились во тьме оранжереи, под свисающим плющом, в двух шагах от стражников, которые искали шпионов.

— Никого, — сказал один стражник. — Только цветы.

— Ладно. Идём дальше.

Шаги удалились. Дверь закрылась.

Омэн отстранился.