Пьяная Паучиха - Ксения Алексеенко

  - Слушайте, я пришел к вам с просьбой... - начал было Рео, стараясь не выдать захватившую его тоску.

  У него почему-то никак не получалось наладить контакт ни с кем в этом доме. Как-то он очень неудачно зашел... Наверное, стоило прислушаться к мудрому Кеххену.

  - Я знаю, о чем вы хотите попросить. Я даже видел куб. - кивнул Варт.

  В сердце Рео затеплилась надежда. Может, этот заплаканный сопляк и впрямь на что-то годится, и все окажется куда проще...

  - То есть вы мне поможете...

  - Вам? - Варт удивленно вскинул брови. - Нет. Может быть, Шелеке. Когда смогу. Он, помнится, в академе, так что не сильно торопится.

  - Я заплачу.

  - Конечно вы заплатите. - хмыкнул Варт и тоже встал. Прошел мимо Рео, задумчиво подергал за голую ветку облетевшие по осени кусты и пробормотал: - Нет, она у меня все-таки слишком добрая... - и, обернувшись к Рео добавил, - Когда мне вдруг захочется предоставить услугу, тогда и заплатите.

  - Это не похоже на сделку.

  Рео очень старался обходиться без излишне негативных эмоций, но это было невозможно, этот парень невероятно раздражал. Вот и теперь он начал ковыряться в ухе, как какой-то безграмотный рыбачок из бедноты. Никаких манер.

  - Нет. Это самая обычная сделка, в которой у вас нет никаких прав. Мне вот нравится, когда кто-то зависит только от моей милости - а вам? - он прижал пальцы к виску, - Похоже, не очень. Но ведь тут мне решать. Захочу - помогу. Не захочу - не помогу. Я в своем праве... И явно вот-вот разбогатею.

  - Разве правильно наживаться на чужом горе?

  - Вы говорите это сыну в день похорон его матери? - Варт ухмыльнулся. - Вот это сила духа. Я свяжусь с вами, когда захочу.

  Он подошел поближе и похлопал Рео по плечу.

  - Вам совершенно не идет этот костюм, кстати. Наслаждайтесь мероприятием. Познавательных похорон.

  Рео будто расплющило тяжелой плитой: он вспомнил, как хоронили отца, вспомнил холодную, неживую руку, соскользнувшую с подлокотника кресла - так он его нашел, вспомнил - и ощутил снова. Все сразу.

  Одновременно.

  То, что так старательно забывал, все.

  Вслед за первым, главным ужасом, появлялись и другие: одна эмоция тянула за собой остальные, и они приходили вместе с воспоминаниями, и все это терзало душу огромным комком холодных щупалец; переплетенные, болезненные, пульсирующие, они вывались в его чистый разум, который он привык от них запирать - но там больше не было запоров. Там больше не было защиты. Больше не было контроля.

  Все двери были открыты нараспашку, и он стоял, голый под своей ненадежной жреческой броней.

  Он оглянулся на того, кто это устроил. Он не просил пощады - нет, у него еще оставалась гордость.

  - Помните: мальчики не плачут, мальчики не делятся чувствами, мальчики смело топчут чужие: чувства ведь неважны. - выплюнул Варт, и оставил его в совершеннейшем одиночестве.

  17.

  Юлга знала, что ничем хорошим это не кончится.

  Рео вызывал у нее изжогу и излитие желчи одновременно - а самое гнусное, что не только у нее. Он притаскивал свои кости просить что-нибудь как раз тогда, когда ей было совершенно не до него. И просил...

  Как приказывал.

  Как капризный мальчик, с которым никогда не случалось ничего плохого, не случалось, и не могло случиться, вокруг которого крутится мамочка и весь мир с ней вместе; и даже смерть отца он будто убрал за стеклянную перегородку, будто она его не касалась. Он не хотел принимать ничего, что ему не нравится. Отказы в том числе.

  Она понятия не имела, сколько власти у него было в квартале водников. И знать не хотела. Хотя Ния как-то упоминала, что такого рода узор на рукавах дается долгими плясками и стертыми коленями, да и вообще, старый Мерн вроде как был старшим братом отца Вио - или матери? Скорее всего отца, раз они оба из рода Улы.

  Вспоминать все эти генеалогические связи и значения вышитых закорючек было сложно, было муторно, а главное - Юлге было совершенно не до того. Она вообще про него не вспоминала с тех пор, как он к Жаннэй приперся. И вот она более-менее успокаивает Варта, Ярт самостоятельно изолируется на кухне и расчленяет себе тихонько овощи на салат, и тут приходит этот придурок и начинает гнать какую-то пургу - Ярт в ярости, Варт в бешенстве, я Юлге хочется найти где-нибудь этот их водниковский платок, из тех, что побольше - чтобы замотаться в него с ног до головы. Теперь-то понятно, почему их так любит Ния. Больно липкие взгляды этот Рео кидал, пока нес пургу.

  Или это ее Вартовым негативом зацепило?

  Как бы то ни было, ее трясло. Просто трясло.

  И какая-то совершенно незнакомая бабулька, накинувшаяся на нее с порога с мокрыми поцелуями, - "ты так похожа на Талиночку, так похожа на Талиночку, она сердцем чуяла", - ей вот вообще не прибавила ни капли душевного равновесия.

  Пока она отцепляла от себя старушечьи пальцы - та еще задачка, освобожденное плечо доставалось ценой пережатой шеи, - Варт успел вернуться.

  И сразу пошел к Хако.

  Хако выделили подежурить на похоронах. Обычно это не доверяли старшекурсникам, да еще и связанным с членами горюющего рода дружескими отношениями, но на этих похоронах было достаточно опытных представителей Ведомства, ну, то есть целая Селия, а самый неблагонадежный элемент самостоятельно сдался в Учреждение до начала Бдения, здраво оценив свое душевное состояние.

  И заодно киданув сыновей, что Юлгу тоже невероятно бесило, хотя для Пекха такое распределение обязанностей было совершенно привычно.

  Что же, была в этом какая-то вселенская справедливость: Варта бесила ее мама, а ее бесил его отец. И это она еще даже не знает, как Пекх к ней, Юлге, отнесется - они еще ни разу не разговаривали.

  У Пекха была отдельная дверь в кабинет, чтобы можно было заходить