Пьяная Паучиха - Ксения Алексеенко

  - Где колечко? Где браслетик? А нет ни колечка, ни браслетика. Моя дочь не замужем! И как же к тебе относится это Бдение?

  - Но я же...

  - Ничего не должна этому дому, пока Варт тебя не окольцует, - улыбнулась Селия, - не представляешь, как меня это радует. Поехали.

  - Но Жан же...

  - Я тут глава рода или кто? Напишу заявление на семидневный академический отпуск по семейным обстоятельствам, и ВГТУ отлично простоит недельку без тебя с Жаннэй. Не понимаю - ты что, не соскучилась по тете Ато? Не хочешь посмотреть на мелких... кто же они тебе получаются... племяшек?

  Юлга впервые за довольно долгое время прислушалась к себе.

  Только к себе.

  Наверное, это и есть тот этап отношений, когда все, чего девушке хочется - это уехать к маме.

  - Х-хочу.

  Она вернется. Отдохнет - и вернется.

  - Ну и поехали.

  Мама всегда утешала Юлгу очень неловко и неумело. Но у нее все равно это как-то всегда очень хорошо получалось.

  - Но... - сказала Юлга, еще немного послушав саму себя, - у меня есть еще одно желание. Ты мне поможешь, мам?

  - С чем же?

  - Хочу разломать эту идиотскую дубовую дверь в кабинет, за которой Пекх прячется. Очень хочу. Вот прямо сейчас.

  Она вернется. Она обязательно вернется.

  И без этой тупой двери дом станет только уютнее.

  - Конечно, - Селия встала и сбросила мокасины, как девчонка приплясывая от нетерпения, притопывая ногами в ожидании взлома с проникновением, - отличная идея, Юли. Просто великолепная. Вся в меня.

  Она привычно протянула ей левую руку - и Юлга за нее крепко ухватилась.

  Как в детстве.

  18.

  Свою первую курицу малышка Лин вскрыла, когда ей было пять.

  Ей очень хотелось знать, когда вернется домой их старый пес, Бото. Она спрашивала у родителей - мама сделала вид, что очень занята будущим супом, папа - что ему позвонили по телефону. Она спросила у бабуси Ван - она в ответ пару раз моргнула старческими слезящимися глазами и то ли притворилась, то ли взаправду уснула.

  Тогда Лин решила сделать так, как делала бабуля Лим.

  И взяла курицу из бабулиного курятника. И большой черный нож из бабулиного шкафчика с инструментами. И потрепанную книжку с картинками.

  Она перетащила стул от стола к углу, в котором стоял малый жертвенник, взобралась на него, распластала парализованную курицу, раскрыла книжку...

  Она не очень понимала, что убивает ее, когда это делала. Тогда вообще еще не очень понимала, что такое смерть.

  Но она смогла прочитать подробное объяснение в куриных потрохах. Важная оказалась часть ответа на вопрос "что случилось с Бото".

  Когда бабуля Лим вернулась, она не стала ругать Лин за то, что она взяла ее нож без спроса и заляпала паркет куриной кровью. Она наказала ее куда хуже: начала учить древнему и почетному искусству гадания по внутренностям и костям.

  Лин терпеть не могла учиться.

  Но подаренный на шестое день рождения маленький обсидиановый нож немного подсластил горькую пилюлю.

  И вообще.

  Потроха не врали, кости всегда давали мудрые советы, а еще и она единственная из всего младшего поколения семьи Ван удостоилась звания внучки бабули Лим.

  Лим Фан не была связана кровью с этой ветвью семейства Ван. Но бабуся Ван просто привела ее однажды, и с тех пор они все вместе жили под одной крышей.

  Лин бабуля понравилась с первого взгляда. И чучела ее понравились, и скелеты самых разных животных, и мешок с мелкими косточками, которыми бабуля всегда разрешала поиграть. И блестящие ножи. Поэтому она была очень рада, когда бабуля назвала ее не по имени, а просто "внучкой". Ну, еще ей теперь не приходилось откликаться еще и на шесть имен своих сестер и братьев, а то бабуля Лим их вечно путала.

  Любознательность поощряется новыми знаниями: вот, что Лин усвоила.

  И истребила немало живности в погоне за всяким интересненьким.

  Вчерашняя курица вот посоветовала Лин спрятаться в тени и не отсвечивать. Лин давно научилась заворачиваться в тени, как в мягкое одеяло, так что совет восприняла буквально: замоталась себе в тень дивана и ждала, когда же наконец закончится это утомительное сборище перед похоронами тетушки Талины. Не то чтобы она была очень привязана к тетушке Талине, но никогда еще не была на таких собраниях в своем родном квартале, и упросила бабусю Ван взять ее с собой, чтобы хоть разочек хорошенько осмотреться.

  Оно оказалось точно таким же, как все остальные скучные взрослые сборища. Взрослые болтали о скучище и группировались кучками.

  Ну, разве что, когда Лин брали на похороны тети, вышедшей замуж за землевика, там все были одеты в коричневое и черное, а здесь - кто во что горазд.

  Но курица обещала!

  И Лин ждала и верила. И дождалась.

  Мама Юлги - Юлгу Лин знала, а вот про маму Юлги знала только то, что она ее мама, - спустилась и объявила, что всем пора расходиться, а желающие посетить Бдения могут приходить к семи часам в зал Бдения номер два.

  И все разошлись. И бабуся Ван тоже разошлась. У нее в последнее время были нелады с памятью, поэтому разошлась она без Лин.

  А Лин осталась.

  Потому что мама Юлги разулась. Наверное, будет колдовать.

  И Юлга к ней пришла - тоже разулась.

  Юлга была с опухшими глазами и свежеумытая. Ревела, наверное. Но на похоронах это обычное дело.

  А Лин поплотнее завернулась в тень и тихонечко пошла за ними, к большой дубовой двери недалеко от лестницы.

  Это была очень солидная дверь. Как в сокровищницу. Из древнего дерева. От нее тянуло силой.

  И тут Юлга подпрыгнула и с разворота как вдарит по ней ногой: "бум!"

  И ничего.

  Только дядь Ярт