Я родила от вашего мужа - Полина Рей

Он отошёл от люльки, и Светлана заметила краем глаза, что муж будто бы испытывает облегчение. От того, что всё вот так решилось. А уж как она была рада его приезду!

– Алёна так и не объявлялась. Я ей звонила-звонила… И куда она поехала жить – ума не приложу, – проговорила она, складывая крохотные вещички внука.

– А и плевать! – рявкнул Сергей, на что Светлана приложила палец к губам. – Плевать! – повторил он тише. – Она сразу показала, что сын ей не нужен. Пусть и впредь кукует подальше от нас. А если вернётся – взашей погоню.

Он подождал, пока Светлана соберёт сумки, забрал их и отнёс в машину. Когда вернулся за женой и внуком, бросил последний раз на окружающую обстановку, будто и сам переживал за то, что они потеряли этот дом.

А потом они вышли на улицу – Света несла малыша, переодев его, прямо спящего, в комбинезончик. Сергей – люльку, которую устроил в машине и, сев за руль, повёз их домой.

Теперь всё было вот так – пусть неправильно, зато спокойно. А наказание ли это, покажет время. Его, как надеялась Светлана, у них с мужем будет прилично. На то, чтобы поставить на ноги сына, а потом, если бог даст, и внука…

* * *

Вся моя жизнь с тех пор, как я рассталась с домом, стала какой-то… отлаженной, что ли. Встречи с Алексеем, когда мы могли просто увидеться в кафе и просидеть там, болтая обо всём на свете. Общение с дочками. Суд, связанный с разделом и разводом имущества, что шёл по моему сценарию – всё это поглощало, закручивало в своём водовороте. И было наполнено ощущением, что всё происходит так, как нужно мне.

Я оплатила операцию Вениамину, и хоть врачи особых надежд на благополучный исход не давали, можно было считать, что с моей стороны сделано всё и даже больше. А дом, с которым я рассталась… ерунда. И у меня уже появился план, как вложить деньги, которые оставались после продажи нашего загородного имущества, в новую стройку.

Но всё это было идеей, что называется, на перспективу. Пока у меня имелись две суммы на счетах в банке: одна моя, вторая – Вене на лечение. И я не торопилась вкладывать свои средства в то, на что придётся впоследствии тратить много сил – физических и душевных. По крайней мере, не сейчас…

– Инга просила уточнить, ты ведь не откажешься отпраздновать новоселье? – спросил меня осторожно Алексей, который приехал в город вечером, чтобы немного прогуляться со мной после трудового дня.

Киселёв смотрел на меня так, что я сразу поняла: он очень хочет услышать ответ «да».

– Не откажусь, – даже не взяв паузу на раздумья, сказала я. – Не вижу причин, по которым стоило бы это сделать.

Сегодня был чудесный вечер. Желто-красные листья на деревьях были всюду, и, несмотря на то, что уже темнело рано, фонари высвечивали пёстрые картинки зрелой осени. Совсем скоро наступит зима, она порой заявляла о себе набегающими короткими снежными тучками, но сейчас было тепло и хорошо…

– Ну вдруг у тебя появятся нехорошие ассоциации, – не без опаски в голосе сказал Алексей, но ответить я не успела.

Мне на телефон поступил звонок от Сергея Ивановича, который сообщил каким-то ровным и даже будничным тоном – операция не удалась. Прямо во время ее проведения выяснилось, что задуманная тактика не подойдет. И пока Веня так и останется инвалидом.

Эпилог

Эпилог

По дому, в котором она теперь жила, с самого утра Алёна ходила на цыпочках. Петька опять пришёл нетрезвым, но это случалось всё реже и реже.

С ним она познакомилась случайно – просто на улице. На подобные встречи Алёне везло. Как и на то, что мужчины обращали на неё внимание в принципе. Правда, это словно бы имело свой срок, и очень быстро они разочаровывались, но Алёна не понимала, почему. А Петька вон пока не охладел. Даже цветов где-то надрал, хоть весна только-только начала вступать в свои права.

Жили они вместе не так долго. До этого момента Алёна устраивала свои дела – бабку поселила в хороший приют, где за ней присматривали за её же пенсию. Сама купила студию, которую теперь сдавала, а первое время жила в ней. Когда же освободила жильё для новых квартирантов, приехала с баулами к Петру. Дом у него хоть и крепкий был, а женского пригляда требовал. И пошла у неё жизнь при мужике, к которой она так стремилась.

О Никите Алёна не горевала. Знала, что родители Вени его не бросят. Хлебникова хоть порой и вспоминала, но тоже особых страданий не испытывала. Был да сплыл, что называется.

А то, что она поначалу грешным делом хотела рядом быть – так от этого её бог и отвёл. Алёна как раз и ехала от Дашки, к которой на поклон приезжала, когда встретила Петра. В этом и увидела она знак свыше.

Кто-то бы сказал, что Алёна была поверхностной и пустой – ну и ладно. Зато жизнь свою устраивала так, как ей было нужно.

И вот она, как и обычно, поднялась ни свет, ни заря, чтобы похлопотать по дому. Приготовить сытный завтрак, потому что Петьке требовались калории – он трудился на тяжёлой работе. Да и самой ей теперь надо питаться за двоих.

О детях они с Петром не заговаривали, но он контрацептивов во время плотских утех из тумбочки не доставал. Значит, поди, понимал, чем может закончиться.

Часы показали семь. Значит, теперь можно было не осторожничать – даже наоборот, пошуметь, чтобы Петя проснулся. Он поднимался минут через десять после будильника. Вот и теперь пришёл, даже не умываясь и потягиваясь всей своей могучей фигурой. Сел за стол, хмуро уставился перед собой.

Алёна быстро подала ему завтрак, а когда Пётр отпил кофе, проговорила будничным тоном:

– Заявление нам надо бы подать.

Он взглянул на неё непонимающими глазами. Туповат был, зато в постели ей спуску не давал.

– Беременная я. Жениться тебе на мне придётся.

Она сказала это и даже дыхание задержала. А что если снова не получится, как до этого раза? Если он в отказ пойдёт и её погонит? Опять дитя подкидывать?

– Ладно, – кивнул Пётр и принялся за яичницу с салом.

Он не вскочил,