Последний танец Снежинки - Тина Солнечная

Он молчит, но во взгляде читается, что он ищет лазейку, ход, который я упустила.

— А можно обмануть?

Я прищуриваюсь.

— В каком смысле?

— Принести другой артефакт.

Я качаю головой.

— Человека обмануть можно.

— А магию нет.

— Нет. — Я наклоняюсь вперед, опираюсь локтями о стол. — Условия карточки зафиксированы. Их надо выполнить. Все просто.

Калеб стискивает зубы.

— Значит, ты надеешься забрать артефакт у Айзека.

Я медлю с ответом, потому что сама не до конца уверена, что это сработает.

— Верно.

— Он тебе его не отдаст.

— Ну, тут ты не прав. Айзека можно убедить, если привести правильные аргументы.

— А ты можешь его убедить? Знаешь эти аргументы?

Я не отвечаю, а он внимательно смотрит на меня, словно пытаясь прочесть по моему лицу.

— Почему вы расстались? — вдруг спрашивает он.

Я напрягаюсь, но честно отвечаю:

— Он мне изменил. Правда, теперь говорит, что не изменял.

— Ты ему веришь?

Я закусываю губу, прикрываю глаза на секунду.

— Нет.

— А если окажется, что он говорил правду?

Я стискиваю челюсти.

— Мне не хотелось бы об этом думать.

Калеб кивает, но в его глазах мелькает что-то странное.

— Как вышло забавно, — говорит он чуть насмешливо. — Вор и инспектор. И оба влюблены в одну девушку.

Я замираю.

Где-то внутри что-то болезненно ёкает.

— Ты влюблён в меня?

Калеб медленно улыбается, но без насмешки, просто смотрит прямо мне в глаза.

— Я думал, твоя профессия предполагает быть более проницательной.

Я смотрю на него, чувствуя, как сердце пропускает удар. Он не шутит. Не провоцирует. Просто констатирует факт.

— Ты говоришь это так, словно это что-то само собой разумеющееся.

Калеб чуть склоняет голову, внимательно меня разглядывая.

— А разве нет?

Я открываю рот, но тут же закрываю. Не знаю, что сказать. Внутри поднимается что-то опасное, необъяснимое.

— Калеб…

— Ты хотела знать, зачем я играю с тобой? — он наклоняется чуть ближе, опираясь локтем на стол. — Так вот, я не играю.

Мои пальцы сжимаются вокруг чашки.

— Но ты же знаешь, что у нас…

— Нет будущего? — он хмыкает, качает головой. — Ты это повторяешь так, словно пытаешься убедить не меня, а себя.

Я отвожу взгляд.

Он прав.

Но я не могу позволить себе в это поверить.

— Я все равно должна буду уйти. Ты следователь… А я… — говорю я, едва слышно.

— Может быть.

Он берет меня за подбородок, заставляя снова посмотреть ему в глаза.

— Но пока ты здесь, ты моя.

Я ощущаю тепло его руки, его близость, глубину его взгляда.

— А если я не хочу быть твоей? — шепчу я, хотя сама не уверена, что говорю это всерьёз.

Он улыбается.

— Если бы ты не хотела, ты бы уже ушла.

Я ненавижу, когда он так прав.

Его пальцы касаются моей щеки, скользят вниз, кончиками по ключице, и от этого касания меня бросает в жар.

— Мы ещё не закончили разговор, — напоминаю я, но голос звучит хрипло.

— Конечно, не закончили.

Его губы находят мои в долгом, ленивом поцелуе.

— Но мы можем отложить его на потом.

— Мы можем.

И мы откладываем.

На потом. На когда-нибудь.

На никогда.

Сейчас всё, что имеет значение, — это его руки, его поцелуи, его тепло.

Глава 12

Мы сидели в полутёмном, прокуренном помещении, пока старик, которого Айзек нашёл, кряхтел, раскуривая трубку. Его дряблые пальцы ловко подбрасывали в воздухе засаленную красную карточку — ту самую, которую мы пытались обойти. Я смотрела на неё, словно на смертный приговор.

— Значит, ты хочешь изменить условия? — хрипло протянул старик, втягивая в себя густой дым.

Я кивнула, скрестив руки на груди.

— Боюсь, малышка, это невозможно.

В комнате повисла гробовая тишина.

— Ты уверен? — голос Калеба прозвучал резче, чем обычно.

— Сынок, я эти карточки видел больше, чем ты преступников арестовал, — старик щёлкнул пальцами, и карточка исчезла. — Правило одно: долг должен быть выполнен. А если не выполнен — плата кровью.

Я стиснула зубы, сдерживая злую усмешку. Ну конечно. Всё так, как и следовало ожидать.

— А если Харгрейв сам отменит задание? — спросил Айзек, внимательно следя за стариком.

Тот усмехнулся, качая головой.

— А вы, ребятки, правда отчаянные. Нет, даже если он передумает, карточка будет ждать, пока ты либо отдашь долг, либо умрёшь.

Мои пальцы сжались в кулак.

— И никто не придумал, как обойти это правило?

Старик посмотрел на меня с печалью, будто видел уже десятки таких, как я.

— Один способ есть, — протянул он, посматривая на меня из-под густых седых бровей. — Выполнить задание… но сделать так, чтобы это было бесполезно для заказчика.

Калеб нахмурился:

— Разве это не будет считаться нарушением?

— Если формально задание исполнено — нет. Но не забывайте, кого вы пытаетесь обмануть. Харгрейв не простит.

Мы переглянулись.

— Ну, значит, он останется с пустыми руками, — проговорил Айзек, чуть прищурившись.

Старик усмехнулся.

— Глупая идея, но зато веселая. А теперь ступайте, и не говорите, что я вас не предупреждал.

Я глубоко вдохнула и вышла первой. Мои мысли метались.

За мной вышел Калеб, тяжёлый, молчаливый, замкнутый в себе.

Последним выбрался Айзек, с привычной усмешкой на губах.

— Ну, Снежинка, — проговорил он, толкнув меня в плечо, — у нас теперь есть план.

— У нас есть рискованный план, — поправил его Калеб.

Я молча кивнула.

— Но другого всё равно нет.

Я посмотрела на них обоих и вдруг поняла — если мы собираемся воплотить этот план в жизнь, то у нас троих есть только один выход. Мы должны доверять друг другу. А вот с этим у нас, похоже, проблемы.

Мы вышли на улицу, и холодный ночной воздух немного остудил мои мысли. Я ещё не знала, как мы провернём это, но ясно было одно — у нас не оставалось вариантов.

— Нам нужен мастер, который переделает артефакт. Ты отдашь этому ублюдку заказ, но мы не сделаем его всесильным, — проговорил Айзек, сунув руки в карманы и глядя в даль, где фонари освещали узкие улочки.

Калеб бросил на него подозрительный взгляд.

— Ты говоришь так, словно знаешь, где его искать. Я о