Искушать плейбоя (ЛП) - Наташа Мэдисон

Я ложусь рядом с ней, прислонившись спиной к подушкам, наблюдая, как она сбрасывает свои коричневые сандалии.

— Так поведай мне, — начинает она. — Кто такой Ной?

Я усмехаюсь её вопросу, складываю руки на животе: потребность протянуть руку и притянуть её ещё ближе ко мне так и зудит.

— Просто обычный парень, живущий простой жизнью, — мне самому смешно от сказанного. — Ну ладно, хорошо. Мои родители оба юристы, поэтому было вполне нормально, что я последовал их примеру. На самом деле это случилось уже тогда, когда я стал достаточно взрослым, чтобы помнить, что собираюсь стать юристом. Они занимаются уголовным правом. Из историй, которые они рассказывали на протяжении многих лет, я сразу понял, что не смогу пойти их путём. Поэтому я выбрал совершенно противоположное — корпоративное право. А как насчёт тебя? — говорю я, протягивая руку, чтобы убрать светлую прядь, высвободившуюся из заколки на её волосах. — Кто такая Кейли?

Её голова откидывается назад, когда она смеётся над этим вопросом.

— Кто такая Кейли? Сложный вопрос, — она наклоняет голову. — Я тётя, — она чуть поворачивается, поднимая бокал с вином. — У меня есть своя студия йоги. За счёт всех накоплений с тринадцати лет за присмотр за детьми, — Кейли хмыкает. — Ладно, мои родители дали мне первоначальный взнос, но я вернула им всё сполна, — она делает ещё один глоток.

— Забавно, что ты сказала, что ты в первую очередь тётя, материнский инстинкт.

Я беру бутылку вина, которую принёс собой, и наливаю ей ещё.

— Лучшее, что со мной случилось, — это стать тётей, — она улыбается, когда говорит о них. — То есть за вычетом того факта, что их отец заслуживает синдрома натёртых яиц. Или постоянных обострений геморроя, кровоточащего и сырого.

— Вау, настолько всё плохо? — изумляюсь я, поднимая свой бокал вина.

— Когда вы обещаете любить кого-то вечно, это должно быть навсегда. А не так, что до тех пор, пока кто-то не обратит на меня больше внимания, — она пожимает плечами. — Вот почему я никогда не выйду замуж. Почему я никогда не раскрываю себя всем подряд, — её улыбка становится мягче. Она ставит стакан на стол и кладёт голову на руку. — Сказок не бывает, Ной. Прекрасного Принца не существует, — её глаза немного закрываются, веки тяжелеют.

Я киваю, обхватывая её щеку ладонью.

— Отдохни немного. Я разбужу тебя, когда пицца прибудет, — говорю я ей, когда она поджимает колени и ложится в позу эмбриона.

Поднявшись, я подхожу к одной из скамеек, которая также служит хранилищем.

Я достаю плед, возвращаюсь к Кейли и кладу его на неё. Звонят в дверь, и я забегаю внутрь, чтобы заплатить курьеру. Возвращаясь к духовке, я ставлю пиццу на стойку. Я убираю еду со стола, поднимая тарелку и снова нюхая сэндвич. Скривившись, я выбрасываю всё это в мусор. На каждую тарелку кладу по паре кусочков пиццы, выношу на улицу. Приближаясь к шезлонгу, я хочу выкрикнуть, что вернулся, но замечаю, что её глаза ещё закрыты. Я балансирую с тарелками в руках, садясь к ней на шезлонг, и стараюсь не делать слишком много движений, чтобы не побеспокоить её. Как только я откидываюсь спиной на подушку, беру кусок пиццы, складываю, откусываю. Стон вырывается из моего рта, как только мой язык чувствует вкус соуса, затем мяса, затем сыра. Чёрт, это лучшее, что я когда-либо ел. Ладно, может быть, и нет, но после того скрипучего искусственного мяса это чертовски высокий уровень.

Доев два куска, я снова иду в дом, чтобы взять свой iPad. Вполне можно поработать. Принеся планшет, я усаживаюсь рядом с Кейли. Её волосы раскинулись по подушке, поэтому я беру iPad и фотографирую её. Она похожа на ангела, на дьявольского ангела. Я улыбаюсь, открываю электронную почту и читаю некоторые контракты, которые нужно предъявить Сэлу. Не знаю, как долго я работаю, когда чувствую рядом с собой шевеление.

— Который час? — спрашивает она, вытягивая руки над головой и выгибая спину.

— Почти десять вечера, — я откладываю iPad на приставной столик, поворачиваюсь, чтобы спуститься ниже и схватить её за талию, притягивая к себе. Её руки автоматически обхватывают меня. — Ты пропустила пиццу, — я целую её в губы, и она закидывает ногу мне на бедро, мой член располагается прямо у её киски. Тепло ощущается через мои штаны, член внезапно готов к вечеринке.

— Должно быть, я устала больше, чем думала, — говорит она, прижимаясь ко мне. — Ну, здравствуй, человечек, — она смеётся, в то время как я утыкаюсь лицом ей в шею.

— Маленький человек? — мои брови сходятся. — Я покажу тебе человечка, — я переворачиваю её на спину, её ноги раздвигаются, а затем смыкаются в лодыжках и упираются посередине моей спины. — Он больше, чем маленький человек. Он похож на пенис большого синего кита, — наклоняюсь, чтобы поцеловать её, вжимаясь в неё, пока мой язык вторгается в её рот. Мой язык берёт под контроль этот поцелуй.

Её руки спускаются от моей шеи, через плечи, вниз по рукам и вверх по груди, прежде чем она прерывает поцелуй.

— Я очень, очень хотела бы, чтобы у меня не было правила.

Я приподнимаюсь на руках.

— Какого правила?

— Не спать с одним и тем же человеком дважды.

— Какого чёрта ты установила это правило? — изумляюсь я.

— Просто так легче для всех, и никто не пострадает. Нет ничего скрытого. И никто не становится мудрее и не испытывает плохих чувств. Это как мир и любовь, знаешь ли, в некотором роде.

Я качаю головой.

— Но что, если человек тебе действительно понравился после этого раза? Что, если он лучший член, который у тебя когда-либо был? — подмигиваю ей. — Если ты не поняла вопроса, я лучший член, который у тебя когда-либо был.

Она хохочет.

— Даже если это лучший член, который у меня когда-либо был, я не нарушаю правило, — она целует меня под подбородком. — И ты действительно лучший член, который у меня когда-либо был. Что теперь меня огорчает, так как ты, возможно, сломал моё влагалище для всех других пенисов.

— Тогда мы обязаны заставить наши части снова встретиться, — я сильнее вжимаюсь в неё. — Мой большой, и я подчёркиваю — большой — парень, действительно хотел бы выйти и погрузиться в тебя.

Она снова хихикает, и на этот раз её живот начинает громко урчать.

— Ну что ж, думаю, с этим придётся подождать, пока не накормим тебя, — я откатываюсь от неё, и мой член протестует, вздрагивая. — Может быть, ты голодна, и поэтому раздумываешь, должны ли мы снова трахаться.

Кейли поворачивается, чтобы скатиться с шезлонга, собирая