Искушать плейбоя (ЛП) - Наташа Мэдисон

— Да, накорми меня, — она берёт бокалы и почти пустую бутылку и следует за мной внутрь дома.

Я достаю её пиццу, ставлю в микроволновку, приношу вилку и нож, пока она усаживается за кухонный остров. Поставив перед ней теперь уже горячую пиццу, я улыбаюсь.

— Для вас, миледи.

Она хватает кусок, складывает его, как я, и съедает, полностью игнорируя вилку и нож.

— Это очень, очень хорошо, — бормочет она между укусами. — Намного лучше, чем бутерброд со стейком, верно? — спрашивает она, принимаясь за второй кусочек.

— Ты не можешь назвать что-то бутербродом со стейком, если в нём нет стейка, — я опираюсь о стойку локтем. — И в той штуке не было грёбаного стейка.

Она делает глоток воды, которую я поставил ей перед тем, как подать пиццу.

— Ой, ладно, тогда сэндвич с овощами, — она закатывает глаза, продолжая есть.

— Так как же мне заставить тебя нарушить правило? — интересно, насколько она будет настаивать на своём обете.

— Ты не можешь, — она пожимает плечами. — Я не заставлю себя пройти через это, и отказываюсь заставлять другого человека проходить через это.

— Что такого, если мы просто будем тусоваться как друзья? А если дела пойдут хорошо, то это будет беспроигрышный вариант для нас обоих, — стараюсь, чтоб в голосе не звучало отчаяние. Я никогда в жизни не дружил с женщиной, но если бы я ещё раз смог попробовать эту на вкус, я был бы более чем счастлив.

Она смотрит на меня озадаченно.

— Ты хочешь общаться со мной, чтобы узнать, изменю ли я своё правило? — она качает головой, откусывая ещё один кусочек пиццы. — Ты сошёл с ума. Мужчины и женщины не могут быть друзьями.

Я встаю прямо, сложив руки на груди.

— Почему, чёрт возьми, нет? — спрашиваю я.

— Ну, — начинает она, вытирая руки салфеткой, — женщины с Марса, мужчины с Венеры. Она пожимает плечами, поднимая стакан воды, как будто только что раскрыла дело.

— Что, нахрен, это значит?

— Ты не можешь дружить с противоположным полом без того, чтобы чёрное и белое не стало серым.

— Так ты хочешь сказать, что не дружишь ни с кем из мужчин?

Она отрицательно мотает головой.

— Нет, у меня много друзей-мужчин. Большинство из них геи или являются супругами моих друзей. Но я не дружу с мужчинами, с которыми у меня был секс.

Мои руки взлетают вверх.

— Почему, дьявол побери, нет? Если уж у тебя есть «правило», — я делаю неопределённый жест, — то почему ты не можешь эмоционально закрыться от большего, чем друзья?

Кейли пожимает плечами.

— Я никогда не ставила себя в такое положение, поэтому не могу ответить на этот вопрос, но могу сказать, что если бы мы с тобой, — она указывает на меня и на себя, — стали друзьями, то чёрное и белое превратилось бы в серое.

Я улыбаюсь ей.

— Ты думаешь, что не сможешь отказать моему обаянию?

— Нет, я говорю, что ты не просто захочешь дружить со мной. Ты будешь ревновать, если у меня будет ещё одно свидание. Ты начнёшь ревновать, если мы пойдём выпить кофе, а мне позвонит «друг», — она показывает кавычки, — или я встречусь с другим мужчиной.

— Чушь собачья. Уверен, я смогу сдержать себя. Думаю, это ты не сможешь сдержаться. Я думаю, что как только другая женщина посмотрит на всё это, — говорю я, двигая рукой вверх и вниз, демонстрируя всё своё тело, — ты сделаешь то, что обычно делают девушки, а именно вытащишь когти и начнёшь претендовать на меня.

Она запрокидывает голову назад и заливисто смеётся.

— Ты действительно столь высокого мнения о себе, — и продолжает: — Как насчёт такого? Завтра я собираюсь пойти на йогу с «друзьями». Ты должен прийти, — говорит она, вставая со стула, хватая тарелку и собираясь отнести её в раковину.

Я обхватываю её за талию, прижимая её к себе.

— Друзья не засовывают свои пенисы до желудка других друзей.

— Мой пенис встаёт только для того, чтобы поприветствовать действительно хороших, хороших друзей, — возражаю я, отпуская её. — Теперь давай докажем, что твоя теория неверна, ладно?

— Хорошо, — соглашается она, поворачиваясь, чтобы схватить сумочку. — Так что завтра я напишу тебе адрес и, думаю, увидимся там.

— Подожди, — говорю я, пока она спускается по ступенькам к своей машине, — разве я не забираю тебя?

— Это было бы свидание, — она снова поворачивается, идёт к машине и отпирает дверцу.

— Вау, ты не думаешь, что сможешь быть со мной в машине без того, чтобы это не стало сексуальным? — я прислоняюсь к дверному косяку, улыбаясь. — Интересно.

— Ты забавный парень, Ной, — это последнее, что она говорит, прежде чем сесть в автомобиль и уехать.

Я смотрю на задние огни до тех пор, пока больше не вижу их. Выключив весь свет в доме и убедившись, что всё заперто, я ложусь спать со списком дел в голове и улыбкой на лице.

Моё утро проходит без сучка без задоринки. Я собираюсь попросить кого-нибудь принести мне обед, когда в мой офис входит Харви.

— Я пришёл посмотреть, не лгут ли люди, — заявляет он, садясь на диван.

Я собираюсь ответить ему, когда входит Остин.

— Мудак, — он почти кричит, потом глядит на Харви. — Привет.

— Почему я теперь мудак? — спрашиваю я, откидываясь на спинку стула, опуская руки на подлокотники.

— О, — начинает он, — ты мудак каждый божий день, но теперь ещё больше. Вчера он заставил нас с Джоном пойти на охоту за девушкой.

— Правда? — спрашивает Харви, заинтригованный.

— Это было днём. При свете солнца. Люди вызывали полицию, потому что думали, что мы педофилы, — он качает головой. — Я ползал через мочу и дерьмо ради него. Потребовалось два раза принять душ, чтобы избавиться от зловония. Я на самом деле думаю, что это была скунсовая моча, — заканчивает он, пока Харви ржёт.

— О, пожалуйста, ты бы не смог сидеть потом в машине, если бы это был скунс.

— Офис тоже гудит о нём. Он пришёл на работу, насвистывая, — Харви переводит взгляд с Остина на меня. — И сегодня утром он не сделал ни одного пасса в сторону девушек, — он энергично кивает.

— Я уверен, что заигрывал с ними, — буркаю я, пытаясь вспомнить и осознать, что за весь день я не сказал ни одной неподобающей вещи. — Позволь мне спросить тебя, — наконец говорю я. — Если бы кто-то занимался козьей йогой, стал бы он носить защиту паха?

Они оба замолкают и моргают, глядя на меня. Остин начинает первым:

— Какого чёрта ты собираешься заниматься йогой, не говоря уже о козьей йоге?

— Кейли сказала, что