Ведьмам накладывают швы - Джульетта Кросс

Если бы только я мог открыть глаза, схватить ее за талию и прижать к себе ее стройное тело – это было бы величайшим счастьем в огромном, огромном мире. Бальзам для моего воспаленного мозга и тела. Но мы же просто друзья, так? Я и сам говорил ей это за завтраком. Потому что это являлось правдой.

Правдой было и то, что я хотел большего – хотел и боялся потерять надежду, если переступлю черту, которую не хотела переступить она. Только она могла сделать первый шаг. Не я.

Наконец я посмотрел на Вайолет – и увидел на себе нежный и взволнованный взгляд ее прекрасных голубых глаз. Я невольно улыбнулся. Ни разу не видел, чтобы она за кого-то так переживала. Раздражалась, да. Расстраивалась. Часто злилась. Но волноваться о ком-то? Никогда.

– Прошло, – ответил я. Судя по хрипу, я в какой-то момент был в шаге от превращения – частично оно все же произошло помимо моей воли.

Я протянул руки и хотел обнять ее за бедра, но передумал. Выпрямившись, я медленно отодвинулся в сторону, освобождаясь от ее рук. И снова легкий укол в солнечное сплетение встревожил мои чувства.

– Уверен? – спросила ведьма мягко и с легкой улыбкой.

– Угу, – кивнул я, засовывая дрожащие руки в передние карманы джинсов.

– Мне надо поторопиться с оберегом для оборотней.

Теперь, когда я увидел нежную сторону Вайолет, я еще сильнее привязался к ней и желал прижать ее к себе.

– Это точно. – Я прочистил пересохшее горло. – Теперь у тебя есть наглядная иллюстрация, зачем он нужен. – Я постарался сказать это без тени язвительности, но получилось не очень.

Она уперла руку в бедро и поддразнила меня:

– А я уж понадеялась увидеть «Американского оборотня в Лондоне» не только по телеку.

Вот это была та Вайолет, которую я знал. Все с иронией и не всерьез. Нехотя прощаясь с нежной фиалочкой, я все же радовался, что она относится ко мне как к нормальному человеку, а не ходячей бомбе, которая того и гляди рванет.

– Ну что, все хорошо?

Она высоко подняла брови и склонила голову набок, на ее лице читалась искренность.

– Вполне.

– Вполне-вполне?

– На все сто.

– То есть я могу поговорить с тобой насчет твоего дружка Шейна и ты не потеряешь контроль?

Дверь студии открылась, и Шон с кем-то поздоровался.

– Он мне не дружок. Уже.

– Я догадалась. Он…

Вдруг со стороны входа раздался рык.

«Где они?»

– Кто там опять? – Вайолет повернулась к двери.

– Матео, – с облегчением ответил я, следуя за ней в лобби.

Из нас двоих Матео всегда был более хладнокровным и сдержанным. Во всяком случае, раньше. Пока ведьма не наложила на брата проклятие, которое необратимо изменило его. Вроде как.

Под действием чар он перестал обращаться каждый месяц – вместо этого его волк прорвался к нему в сознание и стал постоянно разговаривать с ним. Вроде личного дьявола на плече. Мне это показалось захватывающим – мой зверь никогда не разговаривал со мной. Мы были гораздо ближе друг к другу, словно единое целое, а не два отдельных существа. Поэтому я всегда был с ним осторожен, особенно после трагедии с Таем.

К несчастью Матео, когда проклятие было снято, его волк Альфа – так он любил, чтобы его называли, – никуда не делся. Брат по-прежнему оставался по натуре вдумчивым, чувствительным художником, а Альфа проявлял свое присутствие, когда чувствовал угрозу. Как, очевидно, и сейчас.

Он склонился над диваном, принюхиваясь к подушке на спинке. Потом резко вскочил и проделал то же самое со следующей подушкой.

Иви стояла у стойки – а Шон зачарованно наблюдал за ней, не отводя взгляд. Оно и понятно. Ее длинные каштановые волосы были собраны на затылке в конский хвост, подчеркивающий ее красивое лицо, очертаниями напоминавшее сердце. Она была одета так же, как и ее сестра Вайолет, – в джинсы и футболку с надписью «Темная сторона заставила меня это сделать».

Матео внезапно выпрямился и повернулся к нам, яростно уставившись на Вайолет. Он шагнул в нашу сторону, но я не дал ему схватить ее руку и обнюхать запястье – я точно знал, к чему это приведет. Вставая перед ним, я положил ладонь ему на грудь.

– Полегче.

– Где они? – Его глаза наполнились хищным золотистым свечением, а голос звучал низко, как из бочки.

– Господи. Неужели пару минут назад я выглядел так же?

– Хуже, – сказала Вайолет, выглядывая из-за моего плеча.

– Они ушли, – заверил я брата, что немного остудило его пыл.

– Кто это?

Я обреченно вздохнул, понимая, что теперь он от меня не отцепится.

– Ребята из «Кровавой луны».

– «Кровавой луны?» – фыркнул Шон. – Серьезно? Надо же было придумать такое банальное название.

– Опять эти черти? Ты же оттуда свалил, – обвиняюще сказал Матео.

– Так и было. Вернее, так и есть, – уточнил я. – Понятия не имею, зачем их сюда принесло.

Иви забралась прямо на стойку и уселась, ничуть не стесняясь поведения своего парня.

– Альфа, тут никого, расслабься.

Интересно: она знала, в какой момент обратиться к его волку.

Наконец Матео успокоился и покрутил головой по сторонам. Все еще похрипывая, он добавил:

– Зачем они приходили?

– Это я и собирался выяснить, когда ты ворвался.

Я повернулся к Вайолет.

– Что думаешь?

Она пожала плечами.

– Шейн расспрашивал про тату-обереги.

– Откуда, черт побери, он вообще узнал, что ты их делаешь? – рыкнул я.

Она расстроенно вздохнула.

– Ну как откуда. Наверняка Ливви что-то запостила про открытие в сверхнете.

– Как, уже? – вырвалось у меня.

– Она не виновата. Мы обсуждали с ней запуск – мне казалось, я ясно дала ей понять, что обереги пока на стадии эксперимента. И что давать по ним рекламу пока рановато. Кстати…

Ведьма достала телефон из заднего кармана и начала набирать сообщение.

От мысли, что Шейн вернется и будет снова приставать к ней, щемило в груди.

– Ты не должна находиться в одной комнате с ним или с кем-либо из них в мое отсутствие.

– Не волнуйся, – бросила она, не отрываясь от экрана.

Я с такой силой сжал челюсти, что услышал хруст. Стремление контролировать ситуацию – и ее – пересиливало все доводы рассудка.

– Они опасны, – добавил я, но она только рассмеялась в ответ.

– Справлюсь, если что.

Я приблизился к ней и заговорил тоном ниже:

– Но я не хочу, чтобы ты это делала.

Вайолет убрала телефон и нахмурилась, ни слова не говоря. Матео встал между нами:

– По-твоему, я