Пламя - Наталия Джастер

Я бросилась на Поэта; моя пизда сомкнулась на его длине, наслаждаясь тем, как она подергивается внутри моих стенок. Я влажно сжала его, сомкнула свою внутреннюю плоть вокруг его твердой плоти, и он резко рванул меня вперед, глубоко вонзаясь головкой своего члена.

Его язык хлестал мой, наши рты раскачивались в такт движениям. Угли трещали в моих венах. Мои рыдания сузились, набирая скорость по мере того, как нарастало удовольствие, от клитора до пальцев ног.

Поэт нашел потайную точку и атаковал. Со свирепым мычанием шут повернул таз и бросился на это узкое место, пока я не начала извиваться на нем, вытянув ноги над краем моста. Ощущения сошлись на вершине моего тела. Я сделала паузу, замерла и вцепилась в Поэта, пока жар раскручивался внутри меня.

А затем я взорвалась. Мои кости задрожали, киска сжала его эрекцию, и я закричала ему в рот. Я вибрировала на его коленях; спазмы прошивали меня, пока я кончала на члене моего шута.

Поэт застонал в знак одобрения. Он проглатывал мои беспорядочные звуки, словно они имели вкус вина.

А затем он продолжил толкаться.

Прежде чем я успела полностью прийти в себя, его бедра рванулись между моих ног. Удар окатил меня новой волной жара; мои губы оторвались от его лишь для того, чтобы выпустить новый шквал криков. Я никогда не была такой раскрытой, такой промокшей, но Поэт наклонил свой член под невозможным углом и вонзился в меня, создавая новую волну трения.

Я снова начала двигаться. Только на этот раз я обхватила его затылок и прижалась к нему, прикоснувшись своим лбом к его. Мои глаза приковались к его глазам, цепляясь за этот магнетический взгляд. Пока он вбивал свой член в мою пизду, я не отводила взгляда и никогда больше не отведу.

Мои стоны вырывались, как битое стекло, осколками и жгуче. Не потому, что было больно, а потому, что то, как он занимался любовью, могло разрушить человека, а то, как он трахался, могло разжечь костер. И я хотела, чтобы он чувствовал то же самое. Мне нужно было, чтобы он чувствовал, как я его люблю.

Поэтому, когда я резко крутнула бедрами, стоны Поэта усилились, а его лицо обмякло. Этот знойный голос зашуршал сквозь мои промокшие волосы. Я брыкалась, пока не потеряла всякое понимание чего-либо за пределами этого укрытия.

Поэт вонзил член в меня и зашипел:

— Я люблю тебя больше.

Во второй раз я разлетелась на части. Оргазм разорвал мое тело; полосы удовольствия множились по плоти. Я сжалась вокруг члена Поэта в тот самый момент, когда он вонзился в мои стенки быстрыми, неглубокими толчками. Он бил в меня, в меня, в меня.

Наконец его глаза напряглись и вспыхнули. Мой шут замер — а затем зарычал в верхушки деревьев, когда его член дернулся, изливая семя между моих складок. Он кончал громко, и эта сила сотрясала его мышцы и размыкала челюсть. Беспомощные звуки вырывались из его горла, заливая мои уши самыми прекрасными, хаотичными звуками.

Как же я помнила это. То, как он выглядел в момент оргазма.

Мышцы Поэта сдались, содрогаясь, словно упавшее дерево. Его стоны слились с моими, а остатки удовольствия долго не желали угасать. В конце концов, какофония стихла, наши влажные тела тяжело ловили кислород, а рты сомкнулись. Мы рухнули друг на друга, пока эхо дождя со свистом врывалось в пейзаж и барабанило по моим пальцам ног.

Обессиленный, Поэт снял мои ноги с перил и впечатал меня в себя. В тандеме я бросилась в его объятия и обвила руками его шею. И все это время его член оставался твердым и находился внутри меня.

Неконтролируемо дрожа, я уткнулась лицом в его горло и растворилась в его объятиях. Его сердцебиение колотилось о мое. Пока ливень омывал нас, мой шут зарылся пальцами в мои волосы и нащупал ту самую заплетенную прядь, где в слои были вплетены маленькие дубовые листочки.

Наконец он заговорил. Его благоговейный голос сорвался, словно он задерживал дыхание целую вечность.

— Бриар.

Наконец последний узел между нами развязался. Я подняла голову, чтобы обхватить его челюсть и провести губами по его губам, а уголки моего рта поползли вверх. Тут же его грудь загрохотала, и моя улыбка стала шире. А затем мы захихикали — все еще постанывая, но в то же время смеясь.

Спрятавшись в этой клоаке, я сделала самый глубокий вдох в своей жизни. Выдыхая, я прошептала так тихо, что даже дождь не мог услышать. Только мы вдвоем уловили звук его имени, когда оно сорвалось с моих губ.

— Фениен.

13

Поэт

Вот оно. Мое настоящее имя.

Давным-давно в Весне, когда я впервые открылся ей и сделал ее своей, я прошептал это имя. Признание сорвалось с моего языка, как стон, и этому искушению было невозможно противостоять.

Ради безопасности я всю жизнь прятал эту часть себя, скрывая правду за пресловутой маской. Но она появилась слишком резко и неожиданно. Забрала все то, что всецело принадлежало мне, и разделила на нас двоих. И довериться ей стало гребаной неизбежностью.

Было ли это имя удивительным? Неподходящим или невыразительным? Когда-то я так думал, но теперь, слетев с ее губ, оно обрело иной вес и смысл. Заиграло совсем другими краскам. Стало источником тепла в этом мире.

Гортанный звук вырвался из моих легких и растекся по губам Бриар. Ее придыхания — тихие хныканья, свидетельствовавшие о том, насколько основательно я ее оттрахал — пробудили мой член к жизни. Кровь прилила к головке через считанные секунды после достижения зенита. Ее обнаженное тело прижималось к моему, грудь трепетала, и я собирал каждый ее вдох и выдох.

Она обмякла, растворяясь в моих объятиях. Я наслаждался ароматом терпких яблок и свежего пергамента, смешанным с запахами пота и недавнего секса. Она кончила на моем члене так неистово, что мои чувства практически ощущали вкус ее оргазма.

Вскоре я тоже это сделаю — пройдусь языком по ее щели и поймаю этот прелестный маленький клитор губами. Да, я сделаю это и многое другое. Ведь нам нужно было наверстать уйму упущенного времени.

Пульс Бриар колотился в бешеном темпе, и она тяжело дышала мне в губы. Я притянул ближе; от этого движения ее ноги еще шире раздвинулись на моей талии, а член вошел глубже. Принцесса ахнула, и возбуждение заблестело в ее зрачках.

Это, а еще ликование. Ее радужки сверкали, как фейерверки. Она явно была рада меня видеть.

Сердце колотилось