Искра. Ледяное Пламя - Ирина Савицкая

— Он близко, — продолжала Велена. — Очень близко. Он рядом с тобой. Он дышит с тобой одним воздухом. Он смотрит на тебя и ждет.

— Ждет чего?

— Твоего выбора. — Велена подняла руку, и в воздухе загорелась картина. — Смотри.

Алиса увидела.

Каменный Лог. Ее деревня. Дома, которые она отстроила, люди, которых она спасла. Флора, Пахом, Спиридон, дети, бегающие по улицам. Все было мирно, спокойно, обычно.

А потом картина изменилась.

Тьма наползла на деревню, как волна. Она пожирала дома, людей, свет. Крики — беззвучные, но от этого еще страшнее — рвали тишину. Флора упала, прикрывая собой ребенка. Спиридон рухнул на колени, закрывая голову руками. Пахом пытался бежать, но тьма догнала его.

Алиса рванулась вперед.

— НЕТ!

Картина погасла.

Велена стояла рядом, глядя на нее с сочувствием и болью.

— Это будет, — сказала она тихо. — Если ты не сделаешь выбор.

— Какой выбор? — Алиса почти кричала. — Что я должна выбрать?

— Кому верить.

Поляна начала таять.

Деревья плавились, как свечи. Черные стволы текли вниз, превращаясь в лужи смолы. Камни раскалывались с оглушительным треском, и из них вырывался синий свет — последний, предсмертный. Небо сворачивалось в воронку, затягивая в себя остатки облаков, остатки звезд, остатки надежды.

Земля уходила из-под ног.

Алиса падала в бездну — бесконечную, черную, холодную. И в этой бездне горели два синих огня — глаза Велены.

— Помни, — голос доносился уже издалека, сквозь ветер, сквозь тьму, сквозь вечность. — Враг не тот, кто нападает. Враг — тот, кому ты веришь.

— КТО⁈ — закричала Алиса. — НАЗОВИ ИМЯ!

Тишина.

А потом — шепот, такой тихий, что она едва расслышала:

— Ты уже знаешь. Просто вспомни.

* * *

Алиса проснулась рывком. Сердце колотилось где-то в горле, рубашка прилипла к телу. Было темно. Лева сидел рядом, положив тяжелую голову ей на грудь, и смотрел зелеными глазами. В них не было тревоги — только спокойствие и готовность.

— Это был сон, — прошептала она. — Просто сон.

Лева моргнул. Но Алиса знала: сны такими не бывают. Она села на кровати, прижала кота к себе, и долго сидела так, глядя в темноту.

За стеной спал Влад. В соседней комнате — Лютобор. Во дворе, на посту, стоял Михай.

Трое мужчин, трое разных, трое близких. Кто из них? Кому нельзя верить? Или — кому можно?

Лева вздохнул по-человечески и лизнул ее руку.

— Я знаю, — шепнула Алиса. — Я разберусь.

Она легла обратно, но сон не шел. Глаза Велены — два синих огня — горели перед внутренним взором.

И ее слова:«Враг — тот, кому ты веришь».

Глава 12

ПОДОЗРЕНИЯ

Алиса не спала всю ночь.

Она лежала на спине, уставившись в потолок, и перебирала в голове лица, как четки — один образ за другим, один за другим. Круг замыкался, размыкался, снова смыкался, и выхода из этого лабиринта не было.

Лютобор.

Он был рядом с первого дня. Он рисковал жизнью, он сражался за нее, он признался в любви — и отступил, увидев, что она выбрала другого. Мог ли он играть такую сложную роль? Так долго? Так безупречно?

Или именно поэтому он и был идеальным врагом — потому что никто не заподозрил бы?

Михай.

Тихий, хмурый, преданный, как пес. Он не говорил о чувствах, он просто делал. Стоял на посту ночами, прикрывал спину в бою, молчал, когда другие говорили. Его любовь была безмолвной — и от этого еще более пронзительной.

Но разве безмолвие не лучший способ спрятать правду?

Влад.

Она доверилась ему. Открылась. Впустила в себя, в свою жизнь, в свою постель. Он знал ее тайну — не всю, но достаточно, чтобы уничтожить. Он видел ее насквозь — и она видела его. Или думала, что видит.

А может, он был тем, кто ждал, кто наблюдал, кто собирал информацию, чтобы в нужный момент нанести удар?

Алиса закрыла глаза, но перед внутренним взором снова всплыли слова Велены:

«Враг не тот, кто нападает. Враг — тот, кому ты веришь».

Именно те, кому она верила. Не те, кто нападал открыто, с мечом или тьмой. А те, кого она впустила за свои стены. Те, кто видел ее слабости. Те, кто знал, куда бить, чтобы было больнее.

Круги смыкались.

Она прокручивала в голове каждую деталь, каждое слово, каждый взгляд. Вспоминала, как Лютобор смотрел на нее в тот вечер у костра. Как Михай отводил глаза, когда она входила в комнату. Как Влад целовал ее в молельне — и как ушел на рассвете, не попрощавшись.

Она искала знаки. Ложь. Фальшь. Любую трещину в их лицах, любую ноту в голосах, которая могла бы выдать предательство.

И не находила.

Или не хотела находить?

Или просто не умела — потому что если бы умела, то уже знала бы ответ?

Лева устроился у нее на груди, положив тяжелую голову прямо на сердце. Урчание его было глубоким, ровным, вибрирующим — единственным, что удерживало ее в реальности. Единственным, что не давало провалиться в ту черную бездну, где кружились обугленные деревья и багровое небо.

— Если ты знаешь — скажи, — прошептала Алиса в темноту.

Кот открыл один глаз. В зеленом свечении, пробивающемся сквозь темноту, ей почудилось что-то — понимание? сожаление? знание?

Лева посмотрел на нее с выражением, которое она расшифровала мгновенно: «Я знаю. Но не скажу. Потому что ты должна сама. Потому что если я скажу — ты не поверишь. Потому что это твой выбор. Только твой».

— Ты вредный, — сказала Алиса.

Кот довольно заурчал — и снова закрыл глаза.

Алиса лежала, гладя его по голове, и думала. Думала до тех пор, пока мысли не начали путаться, перетекать одна в другую, терять очертания.

Она хотела знать. И боялась знать. Потому что если узнает — рухнет все. Тот мир, который она построила. Та вера, которую она вложила в этих людей. Та любовь, которой она позволила себе жить.

А может, Велена ошиблась? Может, враг — это не один из них? Может, враг — это кто-то другой, кого она не видит, потому что смотрит не туда?

Но голос во сне был слишком четок. Слишком реален. Слишком похож на правду.

Алиса перевернулась на бок. Лева недовольно вздохнул, перебрался на подушку, прижался к ее щеке.

— Что мне