Восток, дело тонкое - Светлана Файзрахманова

же гостинице в Тегеране, где будут жить победители конкурса. Вы — одна из победителей. Официально. Вас будут встречать репортеры, вам предложат контракт. Вы — талантливый архитектор, чей проект покорил жюри.

— Это же… обман, — выдавила Лена.

— Это шанс спасти вашего мужа, — жестко отрезал Степан Владимирович. Он открыл коробочку. Внутри, на черном бархате, лежало изящное золотое украшение — подвеска в виде цветка лотоса. — В этом украшении спрятан микро-контейнер с Digispark. Это ключ к его спасению. Ваша задача — во время одного из официальных мероприятий «случайно» обронить его рядом с Миром. Он поймет.

— А если… а если у меня не получится? Если его не будет рядом?

— Он будет. Если он увидит вас там, он поймет, что это связь. Мы не можем послать никого из наших — все, кто работал по этому делу, уже засветились. Вы — единственный человек, чье появление рядом с ним будет выглядеть естественно. Я больше никому не могу это доверить.

Он посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде не было ни сочувствия, ни жалости — лишь стальная воля.

— Вы поедете в Иран, Елена Валентиновна. Это не просьба.

Лена смотрела на подвеску. Маленький, изящный цветок, в котором была заключена жизнь ее мужа. Страх ледяными тисками сжимал горло, но сквозь него пробивалось отчаянное понимание. У нее нет выбора.

— Что я должна делать? — спросила она, и ее собственный голос показался ей чужим.

* * *

Тегеран встретил Лену майским зноем и вспышками фотокамер. Всё было как обещал полковник: официальные лица, улыбки, поздравления. Их проект — “Сад Надежды”, — теперь красовался на огромных баннерах. Фальшивый триумф.

Торжественный вечер проходил в самом высоком здании города, в бальном зале с панорамными окнами. За ними — вечерний Тегеран, море огней. Внутри — море людей. Лена, облачённая в вечернее платье А-силуэта с тонким восточным орнаментом, чувствовала себя хрупким экспонатом под стеклом. Скромный вырез под горлышко и длинные полупрозрачные рукава лишь усиливали это ощущение отчуждённости. Каждый взгляд казался оценивающим, каждый комплимент — завуалированной угрозой, попробуй угадай, кто враг, а кто друг.

К ней подошёл седовласый мужчина в дорогом костюме, представившийся господином Фархади, одним из спонсоров конкурса.

— Ваш проект, мисс Елена... это не просто сад.

— Миссис, — поправила Лена.

— Госпожа Елена. Мы бы хотели, чтобы вы взглянули на наше конструкторское бюро в Исфахане. Полное обеспечение, резиденция, контракт на пять лет. Иран ценит настоящие таланты.

Его слова лились мёдом, но в глазах стоял холодный расчёт. Отказаться сразу — значит вызвать подозрения.

Лена вежливо улыбнулась, что-то ответила про семью и необходимость подумать. И в этот момент она его увидела. Мир. Он стоял у стены, в строгом деловом костюме. Не муж, которого она помнила — весёлого, полного жизни. Этот человек был тенью: с тёмными кругами под глазами и взглядом, который пронзал насквозь. Их глаза встретились на долю секунды. Во взгляде не было узнавания, лишь холодное предупреждение. Но он её увидел. Он ждал.

План полковника ожил, стал пугающе реальным.

Господин Фархади, довольный её реакцией, представил Елену другим инвесторам. Они двинулись через толпу. Это был её шанс.

Проходя мимо одной из сервировочных стоек, где официанты разливали прохладительные напитки, Лена сделала то, что репетировала сотни раз в своей голове. Она «случайно» оступилась, резко качнувшись в сторону. Её маленькая сумочка-клатч выскользнула из пальцев.

Щелчок замка — и содержимое: помада, телефон, зеркальце и маленькая бархатная коробочка — рассыпалось по мраморному полу.

— Прошу прощения! — воскликнула она, создавая секундный хаос.

Люди вокруг обернулись. Господин Фархади раздражённо вздохнул. И в этот момент рядом, словно из ниоткуда, возникла фигура в деловом костюме. Мир.

Он опустился на колено, быстро и профессионально собирая её вещи. Его движения были отточены, как у хищника. Он поднял помаду, телефон… и коробочку. Их пальцы соприкоснулись, когда он передавал ей вещи. Холодная кожа. На мгновение его ладонь накрыла её, возвращая клатч.

— Будьте осторожны, мадам, — сказал он безликим голосом.

И отошёл, растворившись в толпе так же быстро, как и появился.

Лена открыла сумочку. Коробочка была на месте. Но когда она её открыла в своей комнате, сердце пропустило удар. Внутри, на чёрном бархате, лежал крошечный, многократно сложенный листок бумаги. Пусто. А её подвеска… подвеска исчезла. Он забрал её. Ключ был передан.

* * *

Следующие два дня Лена играла свою роль. Она с энтузиазмом обсуждала проект с господином Фархади, просила время на раздумья и обещала дать ответ по возвращении в Москву. Ей не верили, но отпустить были вынуждены — она была слишком заметной фигурой, «международным талантом».

Её самолёт приземлился в Шереметьево. Выйдя из зоны таможенного контроля, она увидела Степана Владимировича. Он просто кивнул и уехал.

Мир ждал. Он получил инструкции через Digispark: маршрут, время, контакты. Но он не двигался. Он ждал подтверждения, что Лена в безопасности. Что ловушка не захлопнулась за ней.

На третий день после её возвращения на его одноразовый телефон пришло сообщение без номера. Два слова: “Лотос дома”.

В ту же ночь в Тегеране сработала пожарная сигнализация в подземном паркинге отеля. Пока охрана разбиралась с ложной тревогой, сгенерированной микро-устройством, человек в униформе технического персонала вышел через служебный вход, сел в неприметный автомобиль и исчез в лабиринте ночных улиц. Никакой погони. Никаких выстрелов. Тихо и чисто.

Глава 9 Отпуск

Дома Лену тоже ждал триумф, от которого хотелось бежать. В институте бывшие соперники смотрели с нескрываемой завистью, а Редькин чуть ли не силой пропихивал автоматические оценки за третий курс. Но вместо радости Лена чувствовала себя самозванкой. Слова полковника о том, что её беседки в персидском стиле идеально вписались в проект, не успокаивали. Она старалась избегать поздравлений, словно боялась, что её обман раскроется.

— Не думала, что ты такая скромная, — удивлялась Фарангиза, подталкивая Лену в бок.

— Такой успех! Ты утерла нос этим зазнайкам, — кивнула в сторону Маркова Донна Салливан, но Лена лишь отмахивалась, чувствуя себя не в своей тарелке.

Лишь дома, в объятиях Мира, она находила утешение. Он возвращался с работы уставший, обнимал жену. Она в ответ крепко обнимала его, словно боялась отпустить, и вела на кухню ужинать.

— Прямо ритуал, — улыбался Мир, беря её лицо в ладони. — Успокойся. Если мне суждено умереть, это всё равно случится. Но ты ведь знаешь, я любимчик у Аллаха. Всевышний на моей стороне, раз послал мне такую жену.

— Так и будем всю жизнь друг друга спасать? — вздохнула Лена. — То ты меня, то