Школа драконьих жен, или Мама, вас здесь не стояло! - Дарина Ромм

Элоди замерла, неотрывно глядя на испорченный чулок. Её лицо медленно заливала краснота, губы искривились в какую-то немыслимую загогулину. Она открыла рот, чтобы что-то выкрикнуть, но в этот момент мэтра Шнобель назвала моё имя.

— Милославич, твоя очередь. Быстро сюда!

Я встала, расправила плечи и павушкой поплыла к столу, за которым сидела целительница со своими инструментами. Правда, через пару шагов не удержалась и оглянулась на Элоди. Подмигнула и послала воздушный поцелуйчик. Ох, дурно влияет на мой характер вселение в чужое тело! Будь я прежней Полиной, только жалко улыбалась бы в ответ на оскорбления. Мне даже в голову не пришло бы отомстить.

— Поторопись, Милославич! — прикрикнула Шнобель, и я шустро плюхнулась на стул между ней и целительницей.

— Что надо делать? — поинтересовалась жизнерадостно.

— Закрой рот и положи правую руку на столешницу, — велела мэтра, а целительница молчком взяла со стола зелёненького цвета палочку, похожую на школьную указку, только короткую.

Прикоснулась острием к моему запястью, и на нём тут же проступил рисунок – миниатюрный зелёный дракончик. Через секунду изображение исчезло, словно впиталось в кожу. Женщина взяла другую палочку, теперь красную, и снова прикоснулась к запястью. В этот раз дракончик получился красным и тоже исчез через секунду-другую. Третья палочка была темно-стального цвета, и новый рисунок вышел стального цвета…

В общем, через минуту на моём запястье спряталось семь дракончиков разных цветов, от светло-серого до чёрного.

— Зачем так много? Одной метки для идентификации недостаточно? — спросила я шёпотом у целительницы, трогая запястье – от всех этих процедур кожу начало щипать и покалывать.

Женщина ничего не ответила. Открыла толстую книгу, лежащую на краю стола, и начала что-то в ней писать. Зато ответила Шнобель:

— Ты заявлена на семь смотрин, Милославич, по числу господ драконов, для которых Артефакт тебя выбрал. У каждого из них есть ключ к метке на твоей руке. Она вспыхнет, когда он будет рядом, указав дракону на избранную. Иначе как он найдёт вас в толпе? Понятно?

— Что тут непонятного? Семь смотрин – семь меток! — пробормотала я уныло. Семь! Мать честная, у меня будет семь смотрин…

— Тогда иди на своё место, если всё понятно.

— А какой цвет дракона у короля? — не удержалась я от нового вопроса, продолжая рассматривать своё запястье.

— У Его Величества белый дракон. Но он никому не ставит свою метку, потому что будет выбирать из всех вас, — надменно произнесла Шнобель и повысила голос: — Хватит глупых вопросов, Милославич! Быстро на место! Для нанесения меток приглашается воспитанница Марник.

Едва передвигая ногами, я поплелась к своему стулу. Почти не обратила внимания на толчок в плечо – это Элоди двинула меня, проходя мимо, – и плюхнулась на свой стул.

Итак, некрасавица Аполлинария Милославич и семь драконов… Почти Белоснежка и семь гномов. Ой, нет, восемь гномов – у нас же ещё Его Величество имеется!

Какая-то неправильная сказка получается… Может, придёт какой-нибудь волшебник и спасёт меня от этого беспредела, а?

33

33

Слегка подавшись к Женезин, я прошептала:

— Скажи, что Элоди имела в виду, когда назвала меня брошенным щенком?

— Не обращай внимания, Аполлинария! Мы здесь все одинаковые, все сироты. И неважно, как пришли к этому положению, — ответила Женезин с досадой.

— Ну не скажи! Сиротство тоже бывает разным и оставляет разные шрамы на сердце. — Покачала я головой, ощущая мгновенно подкатившую к горлу тоску по родителям. Пять лет прошло после их гибели, а больно до сих пор. Шёпотом взмолилась: — Женезин, расскажи в двух словах, пока мэтра директриса на нас не смотрит. Ну пожалуйста, я вообще ничего не помню об этом!

Пожевав губами, как недовольная старушка, девушка подвинулась к моему уху и с неохотой зашептала:

— Когда ты появилась в «Ласточке», мэтра Трюфлешнабель зачем-то перед классом прочитала твоё личное дело. А там было сказано, что ты «сирота по рождению».

— Что это значит?

— Что ты брошенная сирота, подкидыш. Твоя мать, едва родив, отдала тебя в приют, скрыв своё имя и имя твоего отца. Имя и фамилию тебе дали в приюте. В нашем классе ты одна с таким статусом, остальные девочки стали сиротами в результате смерти родителей. Вот Элоди и... пытается тебя укусить.

— А-а-а! Так значит, вы все здесь хоть и сироты, но знали своих родителей, имели семью. А я реально как брошенный щенок… Фигово!

— Послушай, это ничего не значит. Происхождение и фамилия родителей не делает нас лучше или хуже… — принялась горячо убеждать меня Женезин, но я уже не прислушивалась к её взволнованной речи.

Рассказанное подругой кое-что разъясняло насчёт Аполлинарии. В какой-то мере становились понятны корни её нелюдимого характера, агрессивности и неуживчивости. Если ты не нужен своей матери, то волей-неволей теряешь доверие ко всему миру. Если тебя с самого рождения никто не любит, то и ты не умеешь любить – просто не знаешь, что это такое.

В душе невольно шевельнулось сочувствие к девушке, чьё тело я заняла. И ещё уважение: оказавшись в изначально проигрышной позиции, Аполлинария не сломалась. Судя по тому, что я о ней узнала, она не потеряла гордость и достоинство. Научилась себя защищать и ставить своих врагов на место – не зря половина класса её боится и ненавидит. Может, конечно, она выбрала не лучший способ коммуницировать с миром, но каждый выживает, как может.

— Итак, метки стоят у всех, — прервал мои невесёлые мысли голос мэтры Шнобель.

Пока помощница лекаря собирала со стола свои разноцветные палочки, директриса повернулась к нам лицом. Сложила на впалом животе сухие ладони с когтистыми тощими пальцами и начала торжественную речь:

— Воспитанницы, вот и настал ваш звёздный час! С этой минуты между вами и мужчиной, чей знак вы носите на своем запястье, протянется незримая, но крепкая нить.

Представив, как от меня в разные стороны тянется целых семь «крепких нитей», каждую из которых за другой конец держит какой-нибудь мужик, я поморщилась. А если они начнут дёргать меня за эти ниточки? И делать это одновременно? Дрянь какая – так и без руки остаться недолго!

А мэтра, обводя ястребиным взглядом восторженные лица пансионерок, продолжала нести пафосную пургу:

— Метка на вашем запястье – знак благословения судьбы. Её наличие означает, что вы избраны! Дракон может выделить вас среди сотен, тысяч девушек.