Я подарю тебе новую жизнь - Юлия Резник

class="p1">Стахович с шумом выдохнул, провел ладонью по лицу, стряхивая раздражение. Это ж надо, как его зацепило этой прямолинейной, подростковой жесткостью. Он уже был готов ответить, поставив пацана на место, и пресечь на корню эту дерзость. Но вдруг остановился. Поймал себя на этом импульсе — и остановился, да. Прикрыл на секунду глаза и сипло скомандовал:

— Пойдем.

— Куда? — насторожился Богдан.

— Пройдемся. Тут… душно.

Он кивнул в глубину сада. Леся напряглась.

— Олег…

— Все нормально, — бросил он, не глядя на нее. — Мы просто поговорим.

Богдан еще секунду постоял, оценивая, стоит ли идти. Потом хмыкнул и первым вперед двинулся. Стахович пошел следом. Они приблизились к обрыву. Ночь уже окончательно вступила в свои права. Воздух стал гуще, прохладнее.

Несколько секунд они просто молчали. Потом Олег сказал:

— Ты сейчас много лишнего наговорил. Ты мать свою знаешь?

— В каком смысле? — нахмурился Богдан.

— В том самом. Знаешь, какая она?

Парень дернул плечом.

— Нормальная она!

Олег тихо усмехнулся.

— А я и не спорю. Но она другая. Не такая совсем, как остальные женщины. С ней все иначе. Понимаешь?

Богдан молчал, но хотя бы слушал. Пусть и не понимал. Что мог понять пятнадцатилетний пацан о жизни взрослого, наделенного властью мужика, который ему не принадлежал сам себе?

— У меня не было ни одного шанса пройти мимо. — Олег перевел взгляд на темную воду. — Хорошо это или плохо? Люди, конечно, скажут, что плохо. И, возможно, будут правы. Но давай так, — Стахович повернулся к сыну. — Прежде чем делать собственные выводы, ты поживи еще лет двадцать. Понюхай эту жизнь. Попробуй её на вкус. Обожгись, разочаруйся… А потом нас осуждай, ага?

— Класс. А сейчас что? Сделаем вид, что все нормально, обнимемся и заживем счастливо?

Олег покачал головой.

— Ничего нормального в этой ситуации нет. Моя жизнь вообще, знаешь ли, далекая от нормальности, — сказал Стахович спустя паузу. — И твоя мать… — он на секунду запнулся, — она была для меня глотком свежего воздуха, Богдан.

— Что ж ты тогда ее бросил? — выплюнул парень.

— Невозможно бросить того, с кем встречаешься пару раз в год.

— В смысле? Вы чего, до последнего, что ли… И она никогда даже не заикнулась о том, что я есть?!

— Не вини ее.

— Ну, да. Конечно. Класс… — психанул парень, пиная носком кроссовки камешек.

— Если бы она мне сказала, не факт, что ты бы родился. Ферштейн?

Так себе признание, да… Стахович бы предпочел обойтись без этой правды. Но без нее было не объяснить, почему Олеся поступила так, а не иначе. И хоть для нее даже не это было главным, Олег не мог допустить, чтобы Богдан возненавидел мать. Истинные Леськины мотивы он бы совершенно точно не понял. У Олега и самого они на голову не натягивались.

— Озвереть.

Пацан зарылся руками в волосы. Повел плечами…

— Чет я как-то не уверен, что хочу продолжать этот разговор, — просипел он.

— Прости за эту правду. Но ты должен знать, что правда еще и в том, что сейчас, постфактум, возможно, катастрофически опоздав, я все же рад, что ты есть… Сын.

Из груди парня вырвался странный звук. Он смутился и отвернулся к морю. Стахович тоже замолчал, выдавив из себя максимум. Как любой нормальный мужчина, он не очень любил всю эту сентиментальную дребедень.

— Знаешь, пожалуй, ты прав. Пойдем. Хватит на сегодня.

Только вышли на свет, как к ним бросилась Леся. Изо всех сил обняла сына. Расцеловала в щеки, бормоча бессвязное «прости».

Стахович перехватил ее. И сам чмокнул в макушку:

— Хорош, Лисён. Пусть парень идет отдыхать. Хватит с него на сегодня переживаний. И это, Дан…

— М-м-м? — промычал Богдан, которому, признаться, и понравилась, и нет, придуманная отцом производная от его имени. Звучало это намного лучше злосчастного «Боди» и «Даника». Мужественнее. Взрослее. Смущал Богдана разве что сам факт того, что это придумал Стахович…

— За деньги не переживай. Я все компенсирую. Отщипну от твоего наследства, — усмехнулся Олег. Парень вспыхнул. Буркнул что-то нечленораздельное и припустил к дому.

— Как все прошло? — обеспокоенно спросила Леся, как только он скрылся из виду. — Он согласился на переезд?!

— Нет, ты что. У нас до этого разговора еще не дошло.

— О чем же вы говорили?

— Да так, о жизни. Ты не волнуйся, Лисен. Все относительно неплохо прошло. Я думал, будет хуже.

— Как считаешь, может, стоит его убедить обратиться к психологу? — обеспокоенно поинтересовалась Леся, едва он замолчал.

Стахович моргнул. Он в эту сторону, признаться, не думал. И по большому счету вообще не понимал этой моды, чуть что, бежать к мозгоправу. С другой стороны, Богдан и впрямь подвергся серьёзному стрессу. Может, в словах Леси и был свой резон. Надо было дать поручение своим ребятам найти классного специалиста. А еще наладить им нормальную связь. Какой-нибудь общий чат создать, что ли… Семейный. Решить вообще, как и что дальше делать!

— Ты слышала мой разговор с Ингой.

— Да… Мне жаль, что она болеет.

— Завтра мне придется вернуться, Лесь. Разберусь, что там и как… И подумаем, как продолжить знакомство с Богданом, ладно?

Леся кивнула, глядя словно сквозь Стаховича. Тяжело ступая, поднялась по ступенькам.

— Я тебе на диване постелю. Или могу уступить спальню…

— Лучше скажи, что не так? — перебил Олег, перехватив ее маленькую женственную ладонь.

— Все так. Просто Богдан вряд ли поймет, если мы ляжем вместе, — потупив взгляд, отрапортовала она.

Звучало складно. Стахович и сам думал о том, что, возможно, им впервые за двадцать лет стоит разместиться по отдельности. И из-за Богдана, да. И из-за того, что он считал неправильным думать об одной бабе в постели другой. А не думать о болезни жены он не мог! Хотя бы потому, что болезнь эта вносила поправки в любой его план. Да и чисто по-человечески он не имел права.

Стахович отпустил руку Леси не сразу. Сжал её пальцы сильнее, чем следовало, будто пытаясь удержать даже не саму Лесю, а скорее, сам этот момент.

— Лесь… Я не знаю, как правильно, — сказал он глухо. — Впервые за долгое время — не знаю.

Леся медленно выдохнула. Плечи ее едва заметно опустились.

— А раньше знал? — тихо спросила она.

— Думал, что знаю. Но, кажется, это перестало работать.

— Ясно.

— Это не значит, что я не найду выхода из сложившейся ситуации. Просто мне может понадобиться для этого какое-то время.

— Хорошо. Я же ничего не прошу. И ни на чем не настаиваю.

— Я думал пригласить Богдана к себе. Хотя бы на время каникул.

— Это горячий сезон… Я не смогу с ним поехать, —