Я подарю тебе новую жизнь - Юлия Резник

— Тщ-щ-щ… Давай для начала у него спросим. Не захочет, я не стану тянуть его силой.

— Ладно, — растерянно протянула Олеся, но поговорить наутро им было не суждено. В одном из регионов случилось большое ЧП, и Стаховичу пришлось срываться прямо посреди ночи к месту.

Прощание вышло скомканным. Он только успел вручить Лесе с сыном по телефону для связи. Бросил, чтобы те не стеснялись ему звонить, и был таков.

Олег не в первый раз уезжал с ощущением, что происходит что-то неправильное. Но впервые он оставлял позади не только свою женщину. Но и сына. Поддавшись какому-то глупому порыву, он написал дочкам, что очень-очень их любит.

Ветка ответила:

«Па-а-а, насколько обязательно писать об этом в три часа ночи?»

Лизка вообще не стала отвечать…

«Обязательно», — отбил Олег.

«Только не говори, что у тебя тоже рак!»

«Не дождешься».

«Тогда я спать. Бай. Приезжай, мама фигово справляется».

«Обязательно. Как только смогу».

Отложил телефон. Накрыл лицо согнутой в локте рукой, понимая, что после общения с Веткой ему стало лишь хреновее.

Глава 15

Утро в доме наступило как-то неровно. Сначала сквозь занавески проник бледный свет. Потом — звуки. Где-то за окном скрипнула калитка, хлопнула дверь гостиницы, по трассе промчался мотоцикл. Как раз он Лесю и разбудил.

Она открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Будто за ночь что-то сместилось, съехало, и привычные очертания комнаты стали чужими.

Леся села на кровати. Провела ладонью по лицу, стирая остатки сна, и замерла.

В доме было тихо.

— Даник… — позвала она негромко, больше для себя, чтобы убедиться — ей не приснилось, и ее мальчик дома — жив и здоров.

Ответа не было.

Она поднялась, накинула халат и взлетела вверх по лестнице. Дверь в комнату сына была закрыта. Это уже насторожило. Как правило, он ее не запирал. Потому что обычно на мансарду никто и не поднимался.

Леся постучала.

— Богдан… Ты встал?

Ответом ей была тишина. Леся постояла секунду, потом осторожно потянула вниз ручку — не заперто.

Парень лежал на кровати, отвернувшись к стене. Одеяло сбито, подушка скомкана.

— Давно не спишь? — улыбнулась Леся, подходя ближе к сыну.

— Угу, — глухо отозвался он, не поворачиваясь.

— А я знаешь о чем подумала? Ничего не случится, если ты сегодня пропустишь школу.

— Я и так туда не собирался идти, — сказал, как отрезал.

— Ну, как же? Выпускной класс…

— Ты что, не понимаешь? — резко обернулся он. — Меня же теперь за придурка держат! Ну, вот на фига ты всему поселку, блин, растрепала об этом скаме?!

Леся хлопнула глазами. В приоткрытую форточку проник довольно прохладный ветер. Она поежилась, пожалев, что не надела кофту.

— Я не рассказывала…

— Ну, да.

— Богдан, мы не знали, где тебя искать. Другого способа это выяснить просто не было. Понятно, что полиция первым делом опросила твоих друзей.

— Ладно, проехали.

— Даник…

— Не называй меня так.

— А как тебя тогда называть? — растерялась Леся.

— Никак, — бросил он. — Можно меня вообще не трогать?

Олеся села на край кровати, осторожно, будто боялась спугнуть.

— Ты злишься.

— Нет, — усмехнулся он. — Я в восторге.

— Дан…

— Да что «Дан»?! — он резко сел, сбрасывая одеяло. — Ты вообще понимаешь, что происходит?

Леся вздрогнула.

— Понимаю.

— Да ничего ты не понимаешь! Понимала бы, так не стала скрывать отца!

— Я думала, так будет лучше, — в который раз беспомощно повторила Леся.

— Кому?! Тебе? Может, ты просто не хотела делить со мной его внимание?! Он же приезжал! Ходил где-то рядом, а ты меня прятала?! Это вообще нормально? — он запнулся. — Ну, чего ты молчишь?

— Ты говоришь глупости, — прошептала Леся. — Больше всего на свете я хотела увидеть вас вместе…

— Так почему же ты ни черта не сказала? Зачем скрывала меня? Кстати, как только умудрялась? — Богдан метался по комнате. — Нет, это какой-то звездец…

Леся задрожала. Стахович сказал, что все прошло лучше, чем он думал, и она ему, конечно, поверила. Но правда в том, что хуже ситуация становилась по мере её осмысления Богданом. То есть она с этим «хуже» осталась один на один.

А как прятала… Это отдельная история. Ведь в первый раз после родов Олег приехал к ней буквально через три месяца. Она только-только немного вернула форму. Как он не заметил? Леся до сих пор не понимала. Может, он просто не хотел замечать? А может, ей так было удобнее думать.

— В этой жизни все устроено сложнее, чем кажется... — прошептала она в ответ скорее на свои мысли, чем на претензию сына.

— Ну, класс! Как это объясняет то, почему ты ему про меня не сказала?

— Потому что боялась, — вскрикнула Леся, растирая озябшие плечи ладонями.

— Его? — сощурился Бодя, точь-в-точь ведь как отец. Леся сморгнула набежавшие на глаза слезы, закрыла ладонями верхнюю часть лица.

— Того, что он сделает выбор не в твою пользу. У Олега ведь была своя жизнь, Богдан... Жена. Дети. Все было устроено. Твое же появление ставило его существование и репутацию под угрозу. И добавляло ему проблем, а ты знаешь, сколько их у человека его уровня?

Богдан отвернулся. Переступил с ноги на ногу.

— Как думаешь, он и сейчас будет меня прятать? — вдруг просипел он. Олеся растерялась. Перекинула волосы на плечо, принялась плести косу, чтобы занять дрожащие руки.

— А ты бы хотел, чтобы о тебе вся страна болтала?

Богдан пожал немного раздавшимися за последний год плечами:

— Этого никогда не случится, так что твой вопрос не имеет смысла. Черт… Я ведь даже рассказать о нем не могу… Кто мне поверит?

— Сыночек… Ну, прости ты меня. Я… — Леся всхлипнула. Богдан обернулся. Неловко ее приобнял, неожиданно сдуваясь и наваливаясь на нее всем своим вмиг ослабевшим телом. Он будто и сам не вывозил свалившихся на него негативных эмоций. Они бурлили в нем, а её мальчик просто не знал, что с ними делать.

— Ты тоже прости. За деньги… И в целом. Я просто пипец в каком шоке, ма…

— Да ну их, День… А шок… Он ведь тоже пройдет со временем.

Богдан хмыкнул, и Леся поняла, что не очень-то он ей поверил. Ну, и ладно. Главное, что этот болезненный для всех разговор закончился более-менее сносно. Хотя она и понимала, что таких вспышек, скорее всего, будет много. Тут все сошлось. И сложный возраст, и повод стоящий, и вина Даника, которую он вытеснял, обвиняя их.