Сестрёнка - Алёна Шахнина

— А если нет? — прошептала она.

— Да, Ев, он шпион, — фыркнула я. — А мне датчик слежения.

— И как мы будем уходить?

— Спокойно! Просто уйдем и все.

Я сделала глоток шампанского, стараясь выглядеть как можно спокойнее. Но внутри была настоящая буря из страха и обиды. Ева ушла в туалет, а я залпом осушила фужер и налила еще. Голова уже хмелела, но я считала, что только алкоголь поможет мне убрать все чувства. Забыть, забыться, вернуться домой и сразу лечь спать. А завтра пойти на учебу с головной болью, и не выпить таблетку, чтобы страдать от похмелья, а не от мыслей.

Я никогда не умела решать проблемы. Убегать, мучить себя — да. Когда родители в очередной раз принижали меня за достижения, которые я не получила, я убегала из дома. Или дралась с Кириллом, зная, что он сделает больно. Но только так я чувствовала себя живой, а не роботом, которого вынуждены терпеть родители.

Я убивала себя в спорте, занимаясь спортивной гимнастикой. Получала травмы, потому что не слушала тренера, потому что так сильно хотела стать лучше брата, что жертвовала техникой ради скорости. У меня так и не получилось стать даже одной из лучших в группе, не говоря уже о том, чтобы дотянуть до Кирилла. А потом я и вовсе сломала руку, и бросила спорт.

Когда брат ушел в армию, я с облегчением вздохнула. Наконец-то меня перестанут сравнивать! Но и здесь я ошиблась. Брат получил звание сержанта, а я… я так и осталась его тенью. Ни на что не способной дочерью, от которой одни проблемы.

Кирилл часто спрашивал — за что я его ненавижу. Он не понимал и никогда не поймет. Оказавшись с ним под одной крышей без родителей, я обрадовалась — это мой шанс отомстить за все годы. Но в итоге загнала себя в еще большую ненависть. Мы никогда с ним не станем друзьями, и как только я закончу институт, сразу устроюсь на работу и свалю от него подальше. Пусть он подавится этой квартирой, которая, как сказала мама «Достанется Кирюше, ведь он мальчик, а ты выйдешь замуж, и пусть квартира будет у твоего мужа». И плевать, что завещание бабушка написала на нас двоих. Спорить из-за квадратных метров я не собираюсь, делить их тоже.

У нас были моменты, когда мы жили мирно. Я с трудом переваривала то время, что прошло за их отношениями с Евой. Но, видя, как он ласков с ней, мой пыл поубавился. Мы почти не ругались, он погряз в отношения, я училась и, казалось, что вот он — конец войны. Но нет. После их расставания Кирилл жутко обозлился, будто это я была причиной их разлада. Сразу после этого я начала встречаться с Андреем, возможно, на фоне постоянных скандалов дома. А потом случилось то, что случилось. Мы не сделали шаг вперед к примирению, мы сделали десять назад.

Я снова залпом осушила фужер и поморщилась. Ева, увидев мое настроение, тоже приуныла. Я улыбнулась ей — своему солнцу в том темном мире, где живу с самого рождения. У меня никогда не было столь чуткой и надежной подруги, как она. Я могу с ней смеяться и плакать, высказывать все, что творится на душе, зная, что она никогда не осудит. Она просто будет рядом, и этого достаточно.

— Ань, нельзя так, — тихо сказала Ева и взяла мою руку. — Ты снова завалишься в депрессию.

— Да плевать. Посижу на таблетках, снова буду как овощ без эмоций.

— Тебе надо разобраться в себе, понять, чего ты хочешь.

— Я знаю, чего я хочу, — уверенно сказала я, уже с трудом выговаривая слова. — Я хочу Макса. Его всего и целиком. Но чтобы он не ушел после этого, понимаешь? А он уйдет.

— Почему ты думаешь, что уйдет? Ты нравишься ему! Может, стоит поговорить с ним?

— Ему нравлюсь не я, а моя грудь и мой флирт. Я всего лишь красивое тело для него, пустышка. Он даже готов довести меня, а потом уйти. Это ты называешь симпатией? Это называется игра в кошки-мышки. Не надо мне такого. Я только склеила свое сердце, второго удара оно не выдержит.

— Если бы он хотел только этого, то взял бы тебя той ночью, — спорила Ева, явно трезвее меня.

— У него принципы, — фыркнула я. — Он не спит с пьяными и не принуждает к сексу. Мол, должна сама просить. А что происходит, когда ты просишь? Правильно, ты унижаешь себя.

— Это не так, — покачала головой Ева. — Просьба не равно унижению.

— В данном случае равно. Но даже не это меня пугает. А то, что я попрошу, намекну или сама полезу, а он оттолкнет меня! Уже представляю, как он смеется над моей наивностью и рассказывает всем друзьям о том, какая я дура. Прям как Андрей. Потому что для них всех это тупое развлечение. Они не способны на чувства, и живут только гормонами.

— Они не все такие, Ань! Ты даже не даешь шанс ни ему, ни себе. Сама отталкиваешь, избегаешь.

Я разлила по фужерам остатки шампанского, с трудом удерживая бутылку.

— А что я должна сделать? Подойти и сказать: «Ты знаешь, Макс, ты мне нравишься. Я понимаю, что тебе не нужны отношения, но давай ты со мной переспишь, а потом не бросишь». Это я должна сказать? Просить, умолять его быть со мной?

Ева тяжело вздохнула, покрутила и отставила фужер в сторону.

— Нет! Ты должна перестать бегать от него и прятаться.

— Ев, ты как вчера родилась, честное слово! Когда вы с Кириллом поняли, что нравитесь друг другу сколько времени прошло до начала отношений? Пару часов? Он не тянул кота за хвост, не строил из себя недотрогу, он взял то, что ему хотелось взять. Так поступают все парни! Макс ни фига не скромник, чтобы стесняться моей реакции или бояться, что я оттолкну его. У него было миллион шансов сделать шаг, миллион возможностей хотя бы поцеловать. А он?

— Но ты же сама ему сказала, что он не интересен тебе!

— Да когда это останавливало парней? — сказала я и осеклась. — Кирилла я в счет не беру. Ты бросила его, и это другое.

— Потому что была такой же дурой, как ты сейчас! — разозлилась Ева. — Наши страхи мешают нам жить!

Я сделала большой глоток из фужера, чувствуя, что уже дошла до готовности. Язык ворочался с трудом, кафе плыло перед глазами, и резко захотелось спать.

— Ты еще