За маской - Алёна Шахнина

Утром, едва открыв глаза, я сразу хватаю телефон и открываю группу. Быстро читаю сообщение Джони о том, что вечером он придет, и подскакиваю с кровати. С хорошим настроением умываюсь и бегу завтракать.

На кухне сидит мама и смотрит какие-то видео в телефоне под чай с бутербродами. Целую её в щеку, наливаю себе чай и сажусь рядом. Мама откладывает телефон и внимательно смотрит на меня, на мою эйфорию.

— В чем причина такого хорошего настроения? — спрашивает мама.

— Да ни в чем, — отвечаю я и утаскиваю её бутерброд с тарелки. — Тренировка сегодня, вечером гулять пойду.

— С Артемом? — задает мама логичный вопрос.

— Нет, — отвечаю я. — С девчонками.

Мама бесшумно отпивает чай и ставит стакан на стол.

— К тебе подруга приходит? — спрашивает она.

— Нет, — удивляюсь я. — С чего ты взяла?

— Соседка видела, как из квартиры выходит девочка… бомжеватого вида, — хмыкает мама.

Я резко давлюсь чаем и кашляю так, что приходится встать и выпить воду.

— Почему бомжеватого-то? — почти с обидой говорю я.

— Это теть Наташа так сказала, — поясняет мама. — Сказала, чтобы мы были аккуратнее, вдруг у твоей подруги вши.

Я закрываю лицо руками и смеюсь. Нет, у меня начинается истерика со слезами, кашлем через першение в горле и всхлипами. Мама терпеливо ждет, пока я успокоюсь и возьму себя в руки.

— Нет у неё вшей, — через смех говорю я. — Это моя одноклассница, она просто… живет небогато.

— Что же ты вещами с подругой не поделишься? — вполне серьезно спрашивает мама. — У тебя шкаф ломится, половину не носишь, отдала бы однокласснице.

А я ее почти не слушаю, напряженно сдерживая смех.

— Хорошо, мам, — выдавливаю я из себя. — Обязательно так и сделаю.

Мама не понимает причину моего веселья, но не задает лишних вопросов. А я ухожу из кухни, чтобы она не подумала, что я сошла с ума. Хотя, кажется, это уже начинается.

На тренировке я не могу сконцентрироваться. Если во время разминки и растяжки ещё понимаю, что делаю, то дальше происходит какая-то ерунда. Я здесь, а мыслями уже в парке. Постоянно смотрю на часы, и пытаюсь ускорить медленную стрелку.

Тренер видит мою несобранность, делает замечания, и на несколько минут я снова в строю. Но потом мои мысли опять улетают, и я улетаю тоже. Падаю на спину во время элементарного упражнения, отбив воздух из легких. Беру себя в руки и продолжаю.

Уже через полчаса я вся мокрая от напряжения и внутренней борьбы. Заставляю мысли остановиться, но волнение снова и снова охватывает меня, скручивает все внутри в тугой узел. Тренер делает очередное замечание и почти удаляет зала.

Я ухожу в туалет, умываюсь холодной водой, мою руки по плечи, грудь, заставляя себя замерзнуть. Это охлаждает меня в прямом и переносном смысле, и я возвращаюсь в зал. До конца тренировки концентрируюсь на работе мышц, на ощущениях в теле.

Заминка становится долгожданным событием. Делаю упражнения уже на автомате, потом бегу в душ, переодеваюсь и, в предвкушении встречи, почти вприпрыжку ухожу из спортивного зала. Вылетаю на улицу, с силой открывая дверь, и тут же останавливаюсь. На улице стоит Игорь. И точно ждет меня.

— Привет, — говорит он так, будто мы договаривались о встрече.

— Ты что здесь делаешь? — спрашиваю я.

— Я ходил узнать по поводу своих тренировок, и решил тебя дождаться, — поясняет он.

— Ты знаешь расписание моих тренировок? — сомневаюсь я.

— Ну да, — кивает Игорь. — Тебя проводить?

— Игорь, это какая-то нездоровая ерунда. Ты знаешь мое расписание, нюхаешь меня. Что происходит?

Я подтягиваю сумку и жду логичный ответ.

— Или тебя Артем отправил следить за мной?

— Нет, — вздыхает Игорь. — Вик, я правда был здесь. А расписание ты сама как-то говорила, что занимаешься по субботам.

Допустим, я ему верю. На самом деле, у меня нет время на споры. И чем дольше мы мнемся у двери спортивного центра, тем меньше шансов снова встретиться с Джони у входа в парк.

— Пойдем, — сдаюсь я. — Проводишь.

— Ты гуляешь сегодня с Темой? — спрашивает Игорь.

— Нет, — резко отвечаю я.

— Почему? У вас что-то происходит?

— Игорь, он твой друг, вот и спроси у него, — ворчу я.

— Его Влад спрашивал, почему ты не гуляешь с нами. Артем сказал, что ты мозг выносишь, — говорит Игорь и поворачивается ко мне. — Только ему не рассказывай об этом.

Я молча киваю. Ещё бы, разве Артем выставит себя виноватым. Ему проще сказать, что девчонка мозг выносит, небось ещё добавил, что это он против моего присутствия в их компании.

— Предложи ему расстаться со мной, раз я мозг выношу, — тихо говорю я.

— Что? — удивляется Игорь. — Ты хочешь с ним расстаться?

— Слушай, Игорь, я вообще не должна тебе ничего говорить. Ты обязательно все расскажешь ему, и я вообще не понимаю, к чему эти разговоры. И зачем ты пришел, я тоже не понимаю. — я останавливаюсь и смотрю на него. — Но лучше я дойду одна. Больше не приходи, пожалуйста.

Я ухожу от него, а он кидает мне вслед:

— Я же за тебя, Вик! Не за него, а за тебя!

Но я не останавливаюсь, не отвечаю и только ускоряю шаг. Связываться с компанией Артема у меня нет никакого желания.

У меня не получается прийти пораньше, что меня дико бесит. Сначала я жду, пока мама закончит с уборкой в прихожей, потом нервно дожидаюсь опаздывающее такси. В парк я приезжаю без надежды столкнуться с Джони на входе. Но до места встречи все же постоянно оборачиваюсь. И только когда вижу всех троих, раздраженно выдыхаю. Не успела.

Подхожу ближе, и у меня сводит дыхание. Джони в другой одежде, в новой и явно дорогой. Получается, он не притворяется, он всегда так одевается, раз у него есть другой комплект одежды. Я окидываю взглядом свой серый свитер и потрепанную старую куртку, которую носила два года назад. Я хотела из неё сшить подстилку для Бони, и не выбросила. И вот пригодилась…. Пригодилась, чтобы стать по виду настоящим бомжом. По сравнению с Джони я уже не просто лузер, я бродяга. И мне становится грустно. Он подумает, что и в жизни я так одеваюсь, раз в моем гардеробе нашлась старая куртка с каким-то пятнами. Мне так стремно, что я готова сбежать и больше никогда не возвращаться, чтобы не позориться перед ним.

Он так пристально смотрит на меня, а уже и не уверена, что этот взгляд означает симпатию. Вдруг он