Соперники по любви - Диана Эванс

И я рассказываю. Пока машина везет нас через утренний Мадрид, пока солнце поднимается выше и заливает улицы золотым светом, я рассказываю ему про сына. Про то, как держала его на руках в первый раз и не могла поверить, что этот крошечный комочек, часть меня. Про то, как он в три месяца впервые по-настоящему улыбнулся и я плакала от счастья. Про то, как он сказал «мама» не в год, как все, а в десять месяцев, и я тогда подумала, что это самый лучший звук на свете. Про то, как он учился ходить, падал, вставал, падал снова, и я смотрела и думала: вот он, мой сын, он никогда не сдается, он мой.

Рауль слушает, не отрываясь, и я вижу, как он представляет все это. Как на его лице отражается каждая эмоция, восторг, когда я рассказываю про первую улыбку, боль, когда я говорю про трудные ночи без сна, гордость, когда я упоминаю, как Матвей тянется к ракетке.

— Он похож на тебя, — говорю я. — Очень. Та же улыбка, те же глаза и характер твой — упрямый и до ужаса настырный. Когда что-то захочет, он этого добьется, хоть тресни.

— А ты хотела, чтобы он был похож на меня? — спрашивает Рауль, и в его голосе я слышу неуверенность, которую он обычно прячет под маской самоуверенности.

— Каждый день, — отвечаю я честно. — Каждый раз, когда смотрела на него, я видела тебя и плакала. И благодарила судьбу за то, что он у меня есть, ненавидела себя за то, что ты не знаешь.

Он притягивает меня к себе, обнимает, и я чувствую, как он дрожит. Мой сильный, уверенный, несокрушимый Рауль дрожит. Как обычный мужчина, который только что узнал, что у него есть сын, и что два года он ничего об этом не знал.

— Спасибо тебе, — шепчет он мне в волосы.

— За что? — удивляюсь я.

— За то, что родила его и за то, что растила одна. За то, что сохранила и что сейчас рассказала и даешь шанс.

Я молчу. Потому что не заслуживаю благодарности. Потому что это я должна его благодарить за то, что не отвернулся, не проклял и не ушел навсегда и бесповоротно.

Глава 25

Глава 25

Машина въезжает на территорию стадиона и я вижу, как за окном мелькают люди в форме охраны, высокие заборы, многочисленные корпуса. Рауль отпускает меня и я чувствую, как он снова становится другим — собирается, напрягается, надевает маску спортсмена, который через час выйдет на корт перед тысячью зрителей.

— Готова? — спрашивает он.

— Нет, — отвечаю я. — Но поехали.

Он улыбается и я вижу в его глазах благодарность за честность.

Мы выходим из машины, и мир взрывается вспышками.

Я не успеваю понять, что происходит. Камеры, крики, вопросы, все сливается в один сплошной шум. Я чувствую, как Рауль берет меня крепко за руку, как в машине и ведет за собой. Его лицо спокойно, он улыбается в камеры, кивает знакомым журналистам, но я чувствую, как напряжены его пальцы. Он тоже боится, просто умеет это скрывать.

— Рауль! Рауль, кто эта женщина?

— Сеньор Ортис, это ваша девушка?

— Ксения Воронова? Это вы? Вы вместе?

— Смотрите сюда! Улыбнитесь!

Я иду, глядя прямо перед собой, и стараюсь дышать. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Как перед финальным матчем. Как тогда, в Нью-Йорке. Только тогда на кону был трофей, а сейчас наша жизнь.

Рауль не отвечает на вопросы. Он просто ведет меня через толпу и я поражаюсь тому, как уверенно он это делает. Ни секунды сомнения, ни секунды колебания. Будто всю жизнь водил меня под руку по стадионам.

Мы заходим в здание и шум остается снаружи. Охрана перекрывает вход и я, наконец, могу выдохнуть.

— Ты как? — спрашивает Рауль, поворачиваясь ко мне. Он смотрит на меня внимательно, оценивая мое состояние.

— Нормально, — выдыхаю я. — Только сердце стучит как бешеное.

— Пройдет. — Он гладит меня по щеке. — Это самое страшное было, дальше будет легче.

— Ты думаешь?

— Знаю. — Он улыбается, и я верю ему. Потому что он рядом и мы вместе.

Он провожает меня до ложи. Это отдельное помещение над кортом, закрытое от посторонних глаз, с мягкими креслами, большим экраном и видом на весь стадион. Здесь тихо и спокойно, и я чувствую, как напряжение начинает отпускать.

— Мне пора, — говорит Рауль. — Разминка через полчаса.

— Иди, — киваю я. — Удачи.

— Мне нужна мне удача. — Он смотрит на меня и в его глазах столько всего, что я теряюсь. — Мне нужна здесь только ты, когда я выиграю и приду сюда обратно.

— Ты так уверен, что выиграешь?

— Сегодня да. — Он наклоняется и целует меня. Не быстро, не по-деловому, а медленно и глубоко. Так, будто мы не увидимся вечность. — Я играю для тебя, Ксения. Для тебя и для нашего сына.

Он уходи и я остаюсь одна в ложе. Сажусь в кресло, смотрю на пустой корт внизу и думаю о том, как странно устроена жизнь. Три года я смотрела его матчи по телевизору, одна, в своей московской квартире, закутавшись в плед, с чашкой чая в руках. А сейчас я здесь. На стадионе в его ложе. Смотрю, как он выходит на корт в синей форме и у меня перехватывает дыхание.

Он оглядывает трибуны и я знаю, что он ищет меня. Не может найти, стекла здесь тонированные. Но он знает, что я здесь. Поднимает ракетку вверх, приветствуя публику, и мне кажется, этот жест только для меня.

Матч начинается.

Рауль играет как бог. Я комментировала сотни матчей, видела тысячи теннисистов, но сейчас я смотрю на него и понимаю, что никогда не видела его таким. Каждое движение точное, выверенное и такое безупречное. Каждый удар как выстрел, каждый мяч ложится точно в линию и соперник мечется по корту, не понимая, что происходит.

Он играет для меня, я знаю это и чувствую каждую клеткой.