Соперники по любви - Диана Эванс

— Она боялась, — говорит он. — И я понимаю почему. Мир, в котором мы живем, не прощает слабости и ошибок. Не прощает права на страх, но знаете что? Мы тоже люди и имеем право бояться. Имеем право ошибаться и имеем право на второй шанс.

Он поворачивается ко мне и я вижу в его глазах слезы. Настоящие, мужские, которые он не прячет.

— Я люблю тебя, Ксения, — говорит он. — И я люблю нашего сына. Мы будем семьей, я это тебе обещаю.

Я киваю, потому что говорить не могу. Потому что если открою рот, то зарыдаю в голос и это увидят все, увидят миллионы людей, которые сейчас смотрят трансляцию. Но мне плевать, пусть видят. Пусть знают, что Ледяная Королева умеет плакать и знают, что я живая.

Пресс-конференция заканчивается через полчаса. Мы отвечаем еще на несколько вопросов — про теннис, про планы, про то, когда Рауль полетит в Москву. Он отвечает спокойно, уверенно, иногда шутит, а иногда становится серьезным. Я сижу рядом и просто смотрю на него, не могу на него насмотреться.

Когда мы наконец выходим из пресс-зала, меня трясет. Буквально трясет, руки дрожат, колени подкашиваются и если бы Рауль не держал меня за талию, я бы, наверное, упала.

— Ты как? — шепчет он мне на ухо, пока мы идем по коридору в сопровождении охраны.

— Не знаю, — отвечаю честно. — Кажется, я сейчас упаду в обморок.

— Не смей, — он смеется. — Ты же Ледяная Королева.

— Эта королева только что растаяла на глазах у всего мира.

— И правильно сделала. — Он останавливается, поворачивает меня к себе и нежно смотрит в глаза. — Ты была великолепна, слышишь? Великолепна.

Глава 28

Глава 28

— Я сказала, что боялась, тем самым признавшись в своей слабости перед всем миром.

— И это сделало тебя сильнее. — Он гладит меня по щеке. — Ты всегда была сильной, Ксения. Но сейчас ты стала настоящей. И я люблю тебя такой. Еще больше, чем раньше.

Я смотрю на него и не верю, что это происходит со мной. Что этот мужчина мой. Что мы прошли через три года разлуки, многочисленную ложь и все, что нас пыталось разлучить.А теперь мы здесь, вместе, и он говорит мне такие слова.

— Рауль, — шепчу я. — Что теперь будет?

— А что ты хочешь?

— Я хочу быть с тобой и чтобы Матвей знал своего отца. Я хочу, чтобы мы были настоящей семьей. Такой, о которой я мечтала все эти три года.

— Тогда так и будет. — Он целует меня в лоб. — Я обещаю тебе. Мы будем семьей и справимся со всем. С прессой, с таблоидами, со всем миром, который будет лезть в нашу жизнь. Потому что мы команда, да?

— Да, — киваю я.

— Повтори.

— Мы команда.

— Громче.

— Мы команда! — кричу я, и мой голос разносится по пустому коридору, и я смеюсь вместе с ним. Мы стоим, обнявшись, посреди этого длинного коридора, и мне кажется, что сейчас я самая счастливая женщина на свете.

Потом мы идем в раздевалку. Рауль переодевается, собирает вещи. Я сижу на диванчике и наблюдаю за ним, и мне кажется, что я смотрю фильм о чужой жизни. Слишком красиво, чтобы быть правдой.

— О чем задумалась? — спрашивает он, натягивая футболку.

— О том, как странно все сложилось. Три года назад мы были соперниками, а сейчас...

— А сейчас мы родители, — заканчивает он за меня. — И любовники. И, надеюсь, скоро муж и жена.

Я смотрю на него, раскрыв рот.

— Ты что, только что сделал мне предложение?

— А что, надо было на колено вставать? — Он подходит и садится рядом. — Я могу прямо сейчас сделать это для тебя. Перед камерами в коридоре, которые нас, кстати, до сих пор снимают.

— Нас снимают?

— Конечно. — Он кивает на стеклянную стену, за которой я вижу двух операторов с камерами. — Весь мир смотрит, Ксения. И я хочу, чтобы весь мир знал: я люблю тебя. И я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Я смотрю на него, потом на камеры, потом снова на него. И понимаю, что это самый безумный день в моей жизни.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

— Мы знакомы три года. Из них два дня мы вместе.

— И я знаю о тебе больше, чем о многих людях, с которыми общался годами. — Он берет мои руки в свои. — Ксения, я знаю, что ты упрямая и не умеешь проигрывать. Что ты боишься чувств, ты готова пожертвовать собой ради других. Я знаю, что ты любишь ромашковый чай и ненавидишь, когда тебя будят рано.Ты плачешь, когда смотришь фильмы про животных, хотя ни за что не признаешься в этом. И ты лучшая мать, которую только можно пожелать моему сыну. И я знаю, что хочу провести с тобой всю жизнь. Что еще мне нужно узнать?

Я смотрю на него и не знаю, что ответить. Потому что он прав. Потому что он знает меня лучше, чем я сама. Потому что за эти три года, пока мы были в разлуке, я тоже узнала о нем все. Он также как и я терпеть не может проигрывать, он обожает свою сестру и ее детей. Рауль по утрам пьет кофе с молоком и слушает старую испанскую музыку, от которой у него наворачиваются слезы. Он боится темноты с детства, но никогда никому в этом не признается. Он самый добрый, честный и настоящий человек, которого я встречала в своей жизни.

— Да, — говорю я. — Да, я выйду за тебя замуж.

Он смотрит на меня секунду, а потом его лицо расплывается в такой счастливой улыбке, что я чувствую, как у меня сердце выпрыгивает из груди.

— Правда?

— Правда.

Он обнимает меня, поднимает на руки, кружит по раздевалке, и я слышу, как за стеклом щелкают камеры, и понимаю, что завтра все газеты мира выйдут с этой новостью. И мне плевать. Пусть пишут. Пусть обсуждают и говорят что хотят.

Я счастлива