Соперники по любви - Диана Эванс

Вечером мы возвращаемся в отель. Я звоню маме и рассказываю что случилось. Она молчит долго, так долго, что я начинаю волноваться.

— Мам?

— Я смотрела пресс-конференцию, — говорит она наконец. — По телевизору и видела вас.

— И что ты думаешь?

— Думаю, что ты нашла хорошего мужчину, Ксюша. — Голос у нее теплый, немного дрожит. — Я давно тебя такой счастливой не видела. Очень давно.

— Мам, он хочет приехать и познакомиться с Матвеем.

— Я знаю. Он сказал на пресс-конференции.

— Ты не против?

— Я против того, чтобы мой внук рос без отца, — говорит она твердо. — Если Рауль хочет быть с ним, пусть приезжает. Будем знакомиться.

— Мам, он хороший, правда.

— Я видела, как он на тебя смотрит, дочка. Так смотрят только на тех, кого любят по-настоящему.

Я плачу, снова. В третий раз за день.

— Спасибо, мам.

— Не за что. Привози его к вашему сыну. Он по нему соскучился, даже не зная его.

Мы прощаемся. Я кладу трубку и долго сижу, глядя в стену.

Рауль выходит из душа, садится рядом и обнимает.

— Ну что? Когда летим?

— После финала, — говорю я. — Ты обещал выиграть его для нас.

— Я выиграю. — Он целует меня в висок. — Обязательно выиграю.

Я прижимаюсь к нему, чувствую его тепло, запах и дыхание.

— Рауль.

— Ммм?

— Ты не боишься?

— Чего?

— Матвея. Вдруг он тебя не примет или испугается. Вдруг подумает, что ты хочешь забрать меня у него.

Он долго молчит. Я нутром чувствую, как он обдумывает мои слова.

— Боюсь, — признается наконец. — Очень. Но я не имею права бояться, я его отец. Я должен быть сильным для него, для вас обоих.

— Ты будешь хорошим отцом, — шепчу я. — Я знаю.

— Откуда?

— Ты уже хороший. Ты защищал меня сегодня перед всем миром. Ты не стыдился нас и не спрятался. Это дорогого стоит.

Он обнимает меня крепче.

— Я больше никогда не спрячусь, Ксения. Никогда. Вы моя семья, мое все. И я никому не позволю вас тронуть.

Я закрываю глаза и чувствую, как засыпаю. Впервые за три года этот процесс проходит очень спокойно. Без страха и тревоги. Я знаю, что завтра наступит новый день и в этом дне будет он. И скоро наш сын.

Рауль что-то шепчет мне по-испански, гладит по волосам, и я засыпаю под звук его голоса, чувствуя, как его рука лежит на моей талии, и как наши сердца бьются в унисон.

Глава 29

Глава 29

Самолет приземляется в Москве в три часа дня и я смотрю в иллюминатор на серое небо, низкие облака, на бескрайние поля за стеклом, и чувствую, как внутри все сжимается от предвкушения и страха.

Рядом Рауль. Он всю дорогу держал меня за руку, почти не отпуская. Сначала мы говорили — о всякой ерунде, о фильмах, о музыке, о том, какая еда в самолете была невыносимой, потом он уснул, уткнувшись носом мне в плечо, и я смотрела на его расслабленное лицо, на длинные ресницы, которые отбрасывают тени на щеки, и думала о том, что через несколько часов он впервые увидит своего сына.

Я думала об этом всю дорогу. Представляла, как откроется дверь, как Матвей выбежит в коридор, как увидит незнакомого мужчину рядом со мной. Что он скажет? Испугается? Обрадуется? Спрячется за мою спину, как делает всегда, когда видит чужих людей? А может, сразу поймет? Дети ведь чувствуют такие вещи.

Рауль просыпается, когда самолет начинает снижение. Протирает глаза, смотрит в окно, потом на меня.

— Прилетели?

— Почти.

— Страшно? — спрашивает он, и я слышу в его голосе то же самое, что чувствую сама. Он тоже боится. Мой сильный, уверенный, никогда не сдающийся Рауль — боится маленького двухлетнего мальчика.

— Очень, — признаюсь я.

Он берет меня за руку, подносит к губам, целует кончики пальцев.

— Мы справимся, — говорит он. — Мы команда, помнишь?

— Помню.

Самолет касается земли и я чувствую этот толчок всем телом. Обратного пути нет.

В зале прилета нас встречают вспышки камер. Я знала, что так будет, но реальность все равно невыносимо бьет по глазам. Журналисты, операторы, толпа — они ждали нас, караулили, знали, каким рейсом мы летим. Кто-то из них кричит мое имя, кто-то кричит Рауля, кто-то спрашивает про Матвея, и я сжимаю его руку, чувствуя, как он напрягается.

— Не отвечай, — шепчет он. — Ничего не говори. Просто иди за мной.

Он ведет меня через толпу и я вижу, как охрана расступается перед ним, как люди замолкают, когда он проходит мимо. Он высокий, широкоплечий, идет уверенно, не глядя по сторонам, и я чувствую себя в безопасности. Даже здесь, в этом аду из вспышек и криков.

Мы садимся в машину, и шум остается снаружи.

— Я заказал машину, — говорит Рауль. — Подумал, что тебе будет сложно вести самой.

— Спасибо, — киваю я. — Я не подумала об этом.

— Я за нас двоих подумал. — Он улыбается, но я вижу, что улыбка напряженная. — Как думаешь, нас уже ждут?

— Мама сказала, что будет дома с Матвеем. Она не повела его в сад сегодня. Подумала, что нам нужно побыть одним.

— Она права.

Машина едет по Москве, и я смотрю в окно на знакомые улицы, дома, на людей, идущих по своим делам. Обычная жизнь. А у меня сегодня день, который изменит все.

Рауль сжимает мою руку и я чувствую, как его ладонь вспотела от волнения.

— Ты дрожишь, — говорю я.

— Немного.

— Рауль Ортис дрожит перед встречей с двухлетним мальчиком.

— Это не просто мальчик, это мой сын. — Он смотрит на меня и в его глазах столько всего, что я теряюсь. — Я не видел его ни разу. Я не знаю, как он на меня посмотрит и что подумает обо мне. А вдруг он испугается? Вдруг заплачет? Вдруг не захочет ко мне подходить?

— Он не испугается.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты его отец. Дети