Соперники по любви - Диана Эванс

Но сейчас она смотрит на Рауля, и я вижу в ее глазах тот самый взгляд, который помню с детства — когда она оценивала моих одноклассников, которые приходили в гости, когда проверяла, достоин ли этот мальчик сидеть за нашим столом, дышать нашим воздухом, быть рядом с ее дочерью.

— Садись, Рауль, — говорит она, кивнув на стул. — Чай будешь?

— Да, спасибо, — отвечает он, и я замечаю, как он старается говорить по-русски, хотя слова даются ему с трудом, акцент режет слух, но он пытается, и это много значит.

Мама наливает чай, ставит перед ним чашку, садится напротив. Я между ними, чувствую напряжение, которое висит в воздухе, как грозовая туча.

— Как долетели? — спрашивает мама вчеоашний вопрос. Вопрос простой, обычный, но я знаю, что это только начало. Вчера она не хотела делать допрос с пристрастиями, но сегодня все обдумав, она решила возобновить свою неудавшуюся атаку.

— Хорошо, — кивает Рауль. — Ксения спала почти всю дорогу.

— Она всегда спит в самолетах. Еще с тех пор, как маленькая была. Я возила ее на соревнования, она засыпала еще до взлета. — Мама смотрит на меня, и в ее глазах мелькает что-то теплое, почти нежное. — Боец, а спала, как сурок.

Рауль улыбается и я вижу, как он расслабляется чуть-чуть.

— Она вообще боец, — говорит он. — Я на корте с ней встречался. Страшно было.

— Страшно? — Мама приподнимает бровь. — Ты, такой большой, и испугался моей дочери?

— Она Ледяная Королева, — Рауль смотрит на меня, и в его глазах смех. — С ней на корте никто не справлялся. Я проиграл ей финал, помните?

— Помню, — кивает мама. — Я смотрела тот матч. Вы играли хорошо. Но Ксюша всегда была сильнее, когда нужно было собраться.

— Согласен, — Рауль поднимает руки в шутливом жесте сдачи. — Я признаю поражение.

Мама усмехается и я чувствую, как напряжение чуть-чуть отпускает. Но ненадолго.

— Рауль, — говорит она и голос ее становится серьезным. — Я хочу задать тебе несколько вопросов. Ты не против?

Я внутренне сжимаюсь. Зная маму, это будет не светская беседа.

— Конечно, — отвечает Рауль и я вижу, как он тоже напрягается, выпрямляется на стуле, смотрит ей прямо в глаза.

— Зачем ты здесь?

Вопрос прямой, без прикрас. Мама не умеет ходить вокруг да около.

— Я здесь, потому что люблю Ксению, — говорит Рауль. — И потому что хочу быть с сыном.

— Ты любишь Ксению? — Мама смотрит на него и я вижу, как она сканирует его лицо, ищет ложь, фальшь, что-то, что выдаст его настоящие намерения. — Ты узнал о ней три года назад и она исчезла. У тебя была своя жизнь. Почему ты не забыл ее?

— Я пытался, — признается Рауль, и я слышу в его голосе боль, которую он обычно прячет. — Я встречался с другими, работал, играл, пытался заполнить пустоту. Но ничего не помогало. Я думал о ней каждую ночь. Каждую. Даже когда не хотел думать. Она была в моей голове, в моем сердце. Я не мог ее забыть.

— А теперь? — Мама подается вперед. — Теперь ты здесь. Что изменилось?

— Теперь я знаю, что у меня есть сын. — Голос Рауля становится тише, но тверже. — И я знаю, что не хочу терять больше ни дня. Я хочу быть с ними, растить Матвея и чтобы Ксения стала моей женой. Я хочу, чтобы мы были семьей.

Мама смотрит на него долго. Очень долго. Я задерживаю дыхание.

— Ты не боишься? — спрашивает она наконец. — Скандалов, прессы, всего того, что сейчас начнется?

— Боюсь, — отвечает Рауль честно. — Но не за себя. Я боюсь за них. За Ксению и Матвея. Я боюсь, что журналисты не оставят их в покое, будут лезть в нашу жизнь. Что сыну будет трудно. Но я сделаю все, чтобы их защитить.

— И как ты собираешься их защищать?

— Найму охрану. Буду с ними всегда рядом. Сделаю так, чтобы Матвей рос в безопасности. — Рауль смотрит на маму, и я вижу, как он старается подобрать слова на русском, но срывается на английский. — Я не идеальный человек. Я совершал ошибки. Я не был рядом три года. Но я хочу исправить это. Я хочу быть хорошим отцом и хорошим мужем. Я готов учиться и доказывать, что я всегда буду рядом с ними. Я готов ждать, если нужно. Но я не уйду. Я обещаю.

Мама молчит. Я смотрю на нее и не могу понять, о чем она думает. Ее лицо как закрытая книга.

— Ксения, — говорит она вдруг. — Выйди.

Я смотрю на нее, не понимая.

— Мам?

— Выйди, я сказала. Я хочу поговорить с Раулем наедине.

Я перевожу взгляд на Рауля. Он кивает.

— Иди, — говорит он тихо. — Все будет хорошо.

Я выхожу в коридор, закрываю за собой дверь и остаюсь стоять, прижавшись ухом к щели. Не стыдно подслушивать, когда речь идет о твоей жизни. Я так думаю.

— Рауль, — слышу я голос мамы. — Я скажу тебе честно. Я не хотела, чтобы Ксения рожала одна. Я предлагала ей сказать тебе, говорила, что ты имеешь право знать. Но она уперлась, как баран. Как всегда. И я приняла ее выбор. Потому что она моя дочь и я всегда буду на ее стороне.

— Я понимаю, — отвечает Рауль.

— Не перебивай. — Голос мамы твердый. — Я смотрела, как она мучается эти три года. Как она плакала по ночам, когда думала, что никто не слышит. Как она смотрела твои матчи, а потом сидела и молчала часами. Как она учила Матвея говорить «папа» по-испански, на всякий случай. Она надеялась, что когда-нибудь ты придешь и боялась этого больше всего на свете.

Тишина. Я слышу, как Рауль дышит. Тяжело и прерывисто.

— Я не знал, — говорит он наконец. — Если бы я знал...

— Что бы ты сделал? Прибежал? Женился на ней из жалости? А потом возненавидел бы и ее, и ребенка? — Мама не щадит. Она никогда никого не щадит. — Ксюша боялась именно этого. Она не хотела быть обузой.