Соперники по любви - Диана Эванс

Он смотрит на меня и я вижу, как ему нужно в это верить.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю это, — говорю я твердо. — Я растила его одна и знаю его. Ему нужен отец и он ждал тебя эти два года. Он говорил про тебя, спрашивал, когда ты придешь. Он готов, Рауль. Он готов тебя принять.

Он закрывает глаза, и я вижу, как дрожат его ресницы.

— Спасибо, — шепчет он.

— Не за что.

Машина тормозит у моего дома. Я смотрю на знакомую дверь, на окна, за которыми сейчас, наверное, моя мама и наш сын, и чувствую, как сердце начинает биться быстрее.

— Мы приехали, — говорю.

Рауль смотрит на дом, затем на меня.

— Ты готова?

— Не знаю. — Я смотрю на дверь и чувствую, как страх заливает внутренности. — А ты?

— Тоже не знаю.

Мы сидим в машине, и никто из нас не выходит. Шофер терпеливо ждет. За окном начинается мелкий дождь и капли стекают по стеклу, размывая очертания знакомого двора.

— Знаешь, — говорю я, — когда я родила Матвея, я держала его на руках и думала: он самый красивый ребенок на свете. Самый и беззащитный. И я поклялась себе, что сделаю все, чтобы он был счастлив, а потом я поняла, что для счастья ему нужен ты. И я ненавидела себя за то, что не могу ему этого дать.

— Ксения...

— Дай договорить. — Я поворачиваюсь к нему. — Я хочу, чтобы ты знал: я не идеальная мать. Я совершила ошибку, огромную ошибку. Я лишила своего сына отца на два года. Я лишила тебя сына. И если ты захочешь меня за это ненавидеть, то я пойму.

— Я не хочу тебя ненавидеть, — говорит он тихо. — Я хочу, чтобы мы были семьей. Ненависть уничтожит меня изнутри. Поверь, это ни к чему хорошему не приведет.

— Ты уверен? Даже после всего?

— После всего я уверен больше, чем когда-либо. — Он берет мое лицо в ладони. — Ксения, посмотри на меня. Я люблю тебя. Я люблю нашего сына, хотя еще не видел его. И я сделаю все, чтобы вы были счастливы. Ты слышишь? Все.

Я киваю, потому что говорить не могу, горло перехватило.

— Пойдем? — спрашивает он.

— Пойдем.

Мы выходим из машины. Дождь моросит, холодный, мелкий, и я чувствую, как капли попадают на лицо, смешиваются со слезами, которые я даже не заметила, как потекли. Рауль берет меня за руку и мы идем к подъезду.

Лифт поднимается медленно. Слишком медленно. Я смотрю на цифры, которые меняются одна за другой и чувствую, как сердце колотится, готовое выпрыгнуть из грудной клетки.

— Ты как? — спрашивает Рауль.

— Нормально.

— Врешь.

— Немного.

Он усмехается, и я чувствую, как напряжение чуть-чуть отпускает.

Лифт останавливается и двери медленно открываются.

Мы выходим в коридор и я вижу нашу дверь. Обычная деревянная дверь, обитая коричневым дерматином, с маленькой ручкой и щеколдой. Я открывала ее тысячу раз. Но сейчас она кажется мне самой важной дверью в моей жизни.

Я достаю ключи. Руки дрожат так сильно, что я не могу попасть в замочную скважину.

— Дай я, — говорит Рауль тихо, забирает ключи, открывает дверь одним движением.

Я смотрю на него и мне кажется, что он дрожит не меньше меня.

Дверь открывается и я слышу голоса. Взволнованный мамин и голос Матвея — звонкий, быстрый, такой родной.

— Мама приехала! Бабушка, мама приехала!

Я слышу топот маленьких ног, и вот он выбегает в коридор — мой сын, мое сердце, моя жизнь. В синих штанишках, в футболке с динозавром, с растрепанными черными волосами и огромными глазами, в которых все небо.

— Мама! — кричит он и бросается ко мне.

Я опускаюсь на колени, обнимаю его, прижимаю к себе, чувствую его тепло, запах — молоко, детский шампунь, что-то сладкое, и слезы текут по моим щекам, и я не могу их остановить.

— Мама, ты плачешь? — Матвей отстраняется, смотрит на меня серьезно, нахмурив бровки. — Тебе больно?

— Нет, малыш. — Я вытираю слезы. — Я просто рада тебя видеть.

— Я тоже рада! — Он обнимает меня за шею, прижимается щекой к моей щеке, и я чувствую, как он улыбается. — Я скучал! Очень-очень!

— И я скучала, — шепчу я. — Очень-очень.

Рауль стоит позади. Я чувствую его, хотя и не вижу. Чувствую, как он замер и смотрит на сына впервые в жизни.

Матвей поднимает голову, замечает его, и я вижу, как его глаза расширяются. Он смотрит на Рауля, потом на меня, потом снова на Рауля.

— Мама, это кто?

Глава 30

Глава 30

Я сглатываю и беру себя в руки.

— Это... это твой папа, Матвей. Помнишь, я тебе говорила? Он приехал познакомиться с тобой.

Матвей смотрит на Рауля пристальным взглядом. Я чувствую, как сердце у меня на секунду замирает. Что он скажет? Что подумает? А вдруг испугается?

— Ты мой папа? — спрашивает Матвей.

Рауль опускается на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. Я вижу, как дрожат его руки, как он пытается улыбнуться и как у него это плохо получается, потому что глаза полны слез.

— Да, — говорит он тихо. — Я твой папа.

— А почему ты не приходил раньше? — Матвей хмурится. — Все дети ходят с папами в парк, а я не ходил.

У меня сердце разрывается от этих слов. Я смотрю на Рауля и вижу, как ему больно. Как он сглатывает комок к горле и его глаза становятся мокрыми, как он борется с собой, чтобы не расплакаться.

— Потому что я не знал о тебе, — говорит он честно. — Я не знал, что у меня есть такой замечательный сын, но теперь я знаю. И я буду приходить к тебе каждый день. Если ты, конечно, захочешь.

Матвей смотрит на него и я вижу, как он обдумывает эти слова. Он такой серьезный в свои два года, мой мальчик. Всегда все обдумывает, прежде чем ответить.

— А ты умеешь играть в теннис?