Соперники по любви - Диана Эванс

— Ты здесь сейчас. — Я подхожу и тепло обнимаю его. — Ты здесь и это главное.

Он прижимает меня к себе, и я чувствую, как он дрожит. Как беззвучно, уткнувшись мне в волосы. Как его плечи ходят ходуном, и он не может остановиться. А я в этот момент чувствую свою вину. Горькую и такую отвратительную вину за то, что скрыла от него Матвея.

Я глажу его по спине и волосам, шепчу что-то бессвязное, успокаивающее, и чувствую, как вместе с ним плачу и я.

Потому что это случилось. Потому что мы вместе и теперь все будет по-другому.

Мама выходит из кухни, видит нас и молча уходит обратно. Она понимает. Она всегда все понимает.

Мы стоим так долго. Очень долго. А потом Рауль поднимает голову, вытирает лицо рукавом, улыбается.

— Прости, — говорит он. — Расклеился.

— Не проси прощения. — Я вытираю его щеки. — Ты имеешь право.

— Пойдем на кухню? — предлагает он. — Познакомишь меня с мамой?

— Она уже заждалась.

Мы идем на кухню и мама встречает нас с теплой улыбкой. Она смотрит на Рауля, на его заплаканное лицо и наши сцепленные руки, кивая.

— Здравствуйте, Рауль, — говорит она по-русски, потом добавляет по-английски, с сильным акцентом, но старательно: — Welcome to our home.

— Здравствуйте, — отвечает он на русском, и я смотрю на него с изумлением. — Я учил немного, — шепчет он мне. — Хотел тебя удивить.

Мама улыбается и я вижу, как ей нравится его старание.

— Садитесь, — говорит она. — Чай будете? Я пирог испекла. Ксюша любит с яблоками.

— Спасибо, — кивает Рауль. — С удовольствием.

Мы садимся за стол и мама наливает чай, режет пирог, раскладывает по тарелкам. Обычные домашние дела, от которых пахнет теплом и уютом.

— Вы как долетели? — спрашивает мама. — Не устали?

— Нормально, — отвечаю я. — Рауль всю дорогу спал.

— Я не спал, — возражает он. — Я отдыхал.

— С открытым ртом и храпом?

— Я не храплю!

— Еще как храпишь.

Мама смотрит на нас и я вижу, как она улыбается.

— Хорошо вам вместе, — говорит она тихо. — По-настоящему хорошо. Я давно тебя такой не видела, Ксюша.

Я молчу. Потому что нечего сказать. Она права.

— Я ее такой сделал, — говорит Рауль серьезно. — Потому что люблю.

Мама смотрит на него и я вижу, как ее глаза становятся влажными.

— Береги ее, — говорит она. — Она сильная. Но ей нужен кто-то, кто будет рядом. Кто не даст ей упасть.

— Я буду рядом, — говорит Рауль. — Всегда.

Мы пьем чай, едим пирог, говорим о пустяках. Мама рассказывает про Матвея, про его привычки, про то, что он любит и чего боится. Рауль слушает внимательно, запоминает, задает вопросы.

А потом мы идем в гостиную, и Рауль достает телефон, показывает маме фотографии своей семьи — сестры, племянников, родителей.

— Они хотят познакомиться с Матвеем, — говорит он. — Когда будет можно.

— Мы приедем, — говорю я. — Вместе.

Он смотрит на меня и я вижу в его глазах благодарность.

— Спасибо, — шепчет он.

— Не за что.

Поздно вечером, когда мама уходит спать, мы сидим на кухне вдвоем. За окном темно, только фонари светят желтым светом и дождь все еще идет, барабаня по подоконнику.

— Ты как? — спрашивает Рауль.

— Устала, — признаюсь я. — Но счастлива.

— Я тоже. — Он берет мою руку. — Знаешь, я боялся, что он меня не примет или испугается. Что заплачет, а он...

— А он взял тебя за руку и потащил смотреть машинки.

— Да. — Рауль улыбается. — Он взял меня за руку. Маленькой такой ладошкой и я понял: вот оно. Вот мое место в этом мире. Рядом с ним и тобой.

Я смотрю на него и чувствую, как сердце переполняется.

— Рауль.

— Ммм?

— Я люблю тебя.

— Я знаю. — Он подносит мою руку к губам. — И я тебя больше всего на свете.

Мы сидим так, слушая дождь и мне кажется, что время остановилось. Что мы всегда были здесь и не было трех лет разлуки. Что мы просто ждали друг друга, а теперь дождались.

— Пойдем спать? — предлагает Рауль.

— Пойдем. Завтра тяжелый день.

— Почему тяжелый?

— Потому что завтра ты будешь учить нашего сына играть в теннис. А он очень требовательный ученик.

Рауль смеется, поднимается, протягивая мне свою руку.

— Тогда нам нужно выспаться, чтобы быть в форме.

Я беру его руку и мы идем в спальню. В коридоре я останавливаюсь, открываю дверь в комнату Матвея.

Он спит, раскинув руки, с улыбкой на лице. Рядом на подушке — зеленый тираннозавр, которого он подарил Раулю, а Рауль тихонько положил обратно, когда укладывал его спать.

— Спит, — шепчет Рауль.

— Как ангел, — отвечаю я.

Он обнимает меня за плечи, и мы стоим, глядя на сына.

— Спасибо, — шепчет Рауль.

— За что?

— За него. За то, что ты его родила. За то, что сохранила.

Я прижимаюсь к нему.

— Спасибо, что пришел, — шепчу я. — Что не испугался и смог остался.

— Никуда я от вас не денусь, — говорит он. — Вы теперь мои. Навсегда.

Мы закрываем дверь и идем в спальню.

За окном все так же моросит дождь, город спит, а у нас начинается новая жизнь.

Глава 32

Глава 32

Мама смотрит на Рауля так, будто он сейчас будет защищать диплом, а она строгий председатель комиссии, которая знает все ответы и ждет только одного — ошибки.

Я выросла в доме, где мужчины не задерживались. Отец ушел, когда мне было двенадцать, и с тех пор мама сама тащила нас двоих — меня и свою работу, свой характер и привычку никому не доверять. Она не ругала меня, когда я в шестнадцать уехала в теннисный интернат, не плакала, когда я проигрывала финалы, не спрашивала, почему я вернулась из Нью-Йорка беременная и без объяснений. Она просто приняла это. Приняла меня,