Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода! - Инесса Голд

- Неисправна?

- Станция отвечает на служебные сообщения. Наши возвращают с отметкой «по распоряжению правления».

- Бестужев блокировал телеграф, - сказал Ланцев.

- Пошлите человека верхом в городскую контору.

- Уже послал. Там требуют подпись действующего правления.

Герман прошел к большому чертежному столу. На листе была схема моста с отметками временных опор. Он попытался развернуть бумагу правой рукой, я перехватила край.

- Шина.

- Не начинайте.

- Я не начинаю. Напоминаю.

- Тогда держите этот угол.

Мы разложили чертеж вдвоем. На бумаге мост выглядел послушным: линии сходились, нагрузки распределялись, опоры стояли на расчетных местах. Ни одна линия не показывала чужого клейма под знаком «Рубежа».

Герман продиктовал официальный приказ начальнику станции. Указал результаты испытания, раненых, обнаруженное клеймо и запретил выпускать пассажирский состав на мост до независимой проверки. Подписал левой рукой. Подпись вышла неровной, но узнаваемой.

- Печать, - сказал секретарь.

- Без нее. Пусть начальник станции письменно откажется.

Приказ повезли с двумя свидетелями. Мы ждали в лечебнице. Я осмотрела Игната: живот оставался мягким, пульс не учащался. Евсей ненадолго приоткрыл глаза, но не узнал Ульяну и снова провалился в беспамятство. Родион не позволил задавать вопросы.

К вечеру вернулся посыльный. Лошадь была в пене, на сапогах всадника засохла глина. Он протянул Герману сложенный приказ.

Под текстом стояла новая строка рукой начальника станции: «К исполнению не принят ввиду отсутствия печати правления».

Герман прочитал ее дважды.

- Он хотя бы остановил подготовку состава? - спросила я.

- Нет, Варвара Сергеевна, - ответил посыльный. - Велел передать: без печати поезд пойдет по расписанию.

Глава 15. Остановленный поезд

Павел Громов поднялся в кабину заводского локомотива раньше меня.

Правая рука висела на перевязи. Левой он держался за поручень, а Дарья снизу перечисляла все способы, которыми покалечит мужа, если тот упадет.

- В палату, - сказала я.

- Уже выписали.

- Я вас не выписывала.

- Ульяна Матвеевна сказала, лежать больше незачем.

- Ульяна сказала, можно ходить по двору.

- До локомотива я по двору и дошел.

Дарья посмотрела на меня.

- Я ему то же самое объясняла. Не понимает человеческой речи.

- Понимаю. Просто не слушаю, - ответил Павел.

Герман появился у паровозной будки в пальто, наброшенном поверх перевязи. Шина на правой кисти делала рукав тесным. После вчерашнего морфия он поспал несколько часов, но боль вернулась вместе с ясностью.

- Павел знает подъездные пути и ручные стрелки, - сказал он. - Правая рука ему сегодня не понадобится.

- Это вы решили?

- Нет, - отозвался Павел сверху. - Я. Он только не выгнал.

Дарья сунула мужу сверток с хлебом и поцеловала в щеку так сердито, будто ставила печать.

- Вернись с той же рукой, какая есть.

- Она никуда не денется.

- Про пальцы ты тоже так говорил.

Он перестал улыбаться и кивнул.

Удерживать Павла силой я не имела права. Температуры не было, кровоток в пальцах сохранялся, рана не беспокоила. Дорога до станции занимала меньше часа. Я предупредила: никаких рычагов поврежденной рукой, никаких прыжков с подножки и возвращение при усилении боли.

- А дышать можно? - спросил он.

- Пока да.

Родион остался в кузнице с Захаром. Они проводили повторные испытания обрезков и готовили протокол для комиссии. Евсей на рассвете открыл глаза, но не мог связно назвать ни человека в подвале, ни причину побега. Игнат и Савва оставались в лечебнице, поэтому Артемьев отказался ехать с нами.

- Если остановите поезд, привезите обратно не толпу, а одного ответственного чиновника, - сказал он. - У нас койки заняты.

- Очень поддержали, - ответила я.

- Поддержка бывает разная. Я вот бинты приготовил.

Маленький заводской локомотив использовали для вагонеток с углем. Машинист Аким Луков не спрашивал, имеем ли мы право занимать путь. Герман показал ему отказ начальника станции и приказал идти по заводской ветке до соединения с магистралью.

- Если стрелка закрыта? - спросил Аким.

- Остановитесь перед ней.

- А если охрана?

- Не давите охрану.

- Это я и сам понимаю. Спрашиваю, кто будет объяснять.

- Я.

- Тогда поехали.

В кабине было тесно. Аким и кочегар занимали свои места, Павел устроился возле бокового окна, Герман стоял, опираясь левым плечом о стену. Я села на ящик для инструмента. Локомотив дернулся, выпустил пар и покатился мимо складов.

Мы не собирались останавливать состав телами и не везли динамит, как уже рассказывали у проходной. План был проще: вручить приказ начальнику станции при свидетелях, потребовать поставить красный сигнал и задержать поезд до решения комиссии. Без печати он мог снова отказать, но теперь Герман привез медицинское заключение Соломина, протокол разрушения фермы и два опечатанных образца.

- Если не примет? - спросила я.

- Займем заводским локомотивом выезд на мост.

- Он вызовет жандармов.

- Пусть сначала остановит поезд, чтобы они могли приехать.

Павел обернулся от окна.

- В рабочей столовой спорят, кого посадят первым. На вас ставят меньше, Варвара Сергеевна. Женщина и доктор.

- А на вас?

- Дарья поставила на Германа Алексеевича. Говорит, я в тюрьме отдохну и опять полезу куда не просят.

Герман спросил:

- Она всегда так шутит?

- Когда боится.

На следующем повороте разговор прекратился. Заводская ветка шла вдоль реки. Между голыми деревьями показался мост. У берегового пролета стояли деревянные подпорные клетки. На верхнем поясе работали люди, разбирая временный настил.

- Почему они снимают опоры? - спросила я.

Герман подошел к окну.

- Не снимают. Выбивают клинья, готовят к снятию.

- До испытания?

- После принятой нагрузки опоры должны освободить, чтобы ферма держала собственный вес.

- Но нагрузку вчера не приняли.

Он наклонился, всматриваясь.

- Именно.

Люди внизу заметили локомотив и замахали. Аким сбросил пар. Один рабочий подбежал к ветке.

- Фрол Данилович велел к полудню убрать все клетки! - крикнул он. - Комиссия едет поездом!

- Не трогать, - приказал Герман. - Ни одного клина.

- Нам сказали, мост принят!

- Кто подписал?

- Бумагу не видели. Мастер передал.

Герман велел Акиму продолжать. Мы проехали вдоль моста к соединительной стрелке. Красный флажок на ней показывал, что заводская ветка закрыта. Возле будки стояли двое железнодорожных сторожей.

- Дальше нельзя, - сказал старший. - Распоряжение управления.

- Мне нужно к начальнику станции.

- Пешком можете. Локомотив остается.

- Поезд еще не готов?

Сторож посмотрел