Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода! - Инесса Голд

- Я не слушал. Проверял расчет.

- Тогда объясните, - сказал Павел. - На сколько хватит денег и что делать тем, чьи цеха встали.

Кассир попытался вмешаться:

- Порядок оплаты вывешен у проходной.

- Там написано, сколько не дадут, - ответил Павел. - Мы спрашиваем, как жить.

Герман встал у стойки, чтобы его видела очередь.

- За отработанные смены расчет полный. За вынужденный простой по нынешнему правилу выплачивается треть. Семьи раненых и погибших получают пособие без сокращения. Заводская лавка отсрочит долги на месяц.

- А потом? - спросил тот самый рабочий с конвертом.

- Если проверка закончится и безопасные цеха запустят, вернем смены. Если остановка затянется, резервного фонда хватит на несколько недель частичной оплаты.

- Несколько это сколько?

- Точно скажу после завтрашнего совета. Не стану обещать число, которого не удержу.

Люди зашумели. Кому-то честность показалась очередной уловкой. Женщина у окна спросила, почему хозяин не возьмет деньги из дома.

- Возьму, - ответил Герман. - Выплаты владельцу и членам правления остановлены. Доход от моих складов идет в резерв. Домашние расходы сокращены.

- Серебро матери продадите? - крикнули сзади.

- Если понадобится.

- А завод?

- Завод не продам, пока остаюсь его владельцем.

Последняя оговорка не прошла мимо. Правление пыталось отстранить его, Бестужев держал кредиты, комиссия могла закрыть еще два цеха. Очередь хотела простого обещания, а получила срок в несколько недель.

Павел поднял здоровую руку.

- Дайте договорить. Если сегодня кассу разнесем, денег больше не станет.

- Тебе хозяин новую должность обещал? - спросили из очереди.

- Пока обещал только не трогать рычаги. И докторша обещала ухо оторвать, если еще раз полезу.

- Руку, - поправила я.

- Рука уже занята.

Несколько человек рассмеялись. Не потому, что стало весело. Просто напряжению понадобился выход.

Герман распорядился принимать в конторе по два представителя от каждого закрытого цеха и показать им книги резервного фонда. Не речь на площади, а цифры, которые можно проверить. Люди расходились медленно, продолжая спорить.

Рабочий с половинным конвертом забрал его со стойки.

- Я завтра приду смотреть книги, - сказал он Герману.

- Приходите.

- Если наврали, скажу при всех.

- Для этого и приходите.

Когда коридор опустел, я положила на стол заявку на полотно.

- После такой очереди просить деньги особенно приятно.

- Полотно купим, - ответил Герман. - Лекарства и еду лечебницы не сокращать.

- За счет чего?

- Пока за счет ремонта семейного дома.

- Какого ремонта?

- Мать хотела менять крышу зимнего сада.

- Агата согласилась?

- Она предложила сама. Сказала, розы переживут еще одну зиму под тазами.

Я представила безупречную Агату, расставляющую посуду под протечками, и улыбнулась.

- Не ожидали? - спросил Герман.

- Ожидала, что она отправит мне счет за каждый погибший куст.

- Может отправить весной.

Он сел и потер висок. Боль в кисти возвращалась к вечеру, но сильное обезболивание он теперь принимал только на ночь.

- Павел прав, - сказала я. - Спасенный поезд не отменяет пустые столы.

- Знаю.

- Комиссия может тянуть проверку месяцами.

- Знаю.

- Не отвечайте так, будто я пришла читать вам список очевидного.

- А вы пришли?

- За полотном.

- Тогда его одобрили.

Я не ушла. Герман тоже это заметил.

- Что еще?

- Если понадобится сокращать расходы, скажите до того, как мы останемся без лекарств. Я смогу изменить закупки, но не после пустой полки.

- Хорошо.

- И не обещайте рабочим оплату, если резерва нет.

- Я показал срок.

- Несколько недель звучат дольше, когда дома трое детей.

- Предлагаете выйти и сказать, что денег хватит до определенного четверга? Тогда в пятницу они будут считать меня лжецом, даже если комиссия задержит решение.

Он говорил резко, но не отмахивался. Усталость делала его нетерпеливым, меня тоже.

- Я предлагаю план на случай, если завод не запустят.

- План есть. Продажа части личных складов, заем или сокращение выплат.

- Чей заем?

Ответить он не успел. Секретарь сообщил о приезде Бестужева.

Лукьян Петрович вошел без мехового воротника и без комиссии. Один, с тонкой папкой под мышкой. Увидев меня, не удивился.

- Прекрасно. Варваре Сергеевне полезно услышать предложение самой.

- Я не член правления, - сказала я.

- Зато одно из условий касается вас.

Герман не предложил ему сесть.

- Говорите.

Бестужев положил на стол проект займа. Суммы хватало, чтобы выплатить рабочим простой, закупить сырье и пережить комиссионную проверку. Процент был тяжелым, но не убийственным.

- Не похоже на благотворительность, - сказал Герман.

- И не является ею. Завод должен продолжать жить, пока инженеры спорят о клеймах.

- Что вы получаете кроме процентов?

- Возобновление безопасных цехов под наблюдением Фрола Даниловича. Прекращение публичных обвинений в адрес правления. Медицинские документы передаются комиссии, а не обсуждаются в столовой.

- И Варвара?

- Покидает заводскую лечебницу до конца следствия. Можно отправить ее в губернию, санаторий, к родственникам. Я не настаиваю на тюрьме.

- Щедро, - сказала я.

- Разумно. Пока обвиняемая руководит больницей, любой найденный ею документ считается попыткой оправдаться.

- Документы появились до смерти Кирилла. У комиссии есть пакет с датой.

- Один пакет не снимает прочих вопросов. Зато ее отъезд успокоит рабочих и правление.

- Рабочих сейчас беспокоит оплата, а не моя комната.

- Поэтому я принес деньги.

Связь была простой и грязной. Людям дадут заработок, если я исчезну, проверка остановится, Фрол вернется к цехам.

Герман закрыл папку.

- Нет.

- Прочитайте условия.

- Прочитал достаточно.

- Ваши рабочие через неделю будут менее гордыми.

- Это не их гордость. Вы покупаете молчание за их же голод.

Бестужев повернулся ко мне.

- Варвара Сергеевна, вы врач. Вам понятнее цена упрямства. Уедете на время, люди получат деньги, больных будет кому лечить. Артемьев остается.

Я представила очередь у кассы. Мужчину, который спрашивал не о правилах, а о детях. Если мой отъезд действительно давал им несколько месяцев, отказ казался красивой позой.

- Если я уеду, заем будет выдан без требования закрыть проверку? - спросила я.

Герман поднял голову.

Бестужев ответил не сразу.

- Проверку передадут правлению. Независимая комиссия продолжит работу в установленном объеме.

- То есть медицинские журналы уйдут к людям, среди которых Фрол.

- Главный инженер не занимается медициной.

- Зато занимается отоплением аптечного