Делагарди - Элизабет Кензи

Мы с Дакотой переглянулись. Фамилия прозвучала как гром.

— Ты его знаешь? — я подалась вперед.

— Ну… он известный в городе. Я правда удивлена, что вы наткнулись именно на него. Простите еще раз.

Она виновато вскинула брови, заказала смузи и упорхнула за столик. Я проводила её взглядом. Девушка сидела в луче света, такая правильная, красивая, и от этого становилось жутко.

— Заказ на пятый столик! — рявкнула Вайолет.

Я вернулась к работе, но тревога только усилилась.

Часы тянулись, как густая патока. Поток клиентов то превращался в цунами, то спадал. Ближе к обеду воцарилось затишье. Жара загнала людей под кондиционеры.

Я стояла у раковины, механически протирая бокалы. Монотонность успокаивала. Лоэрт, библиотека, сон.

— Ты пропустила пятно.

Голос был тихим.

Я резко обернулась. Рядом стояла Вайолет.

— Что? — переспросила я, выискивая глазами пятно.

Она смотрела куда-то сквозь, за мое плечо. Но там была лишь стена.

— Ты светишься.

Замерев с полотенцем, я переспросила:

— Что?

Вайолет перевела взгляд на меня. Её миндалевидные с азиатским разрезом глаза смотрели точно на мой лоб. Зрачки были расширены до предела, почти закрывали радужку, превращая глаза в две черные бездны.

— Ты светишься, — повторила она, будто констатировала факт. — Очень ярко. Это привлекает их.

Глава 11

— Кого их? — я нахмурилась, охота была вымыть уши с мылом после ее тона. Еще одна сумасшедшая? Кто-нибудь мне собирается сказать прямо хоть что-нибудь? Или это какое-то обязательное условие проживания в Гримфорде — говорить загадками?

— Разных, — она дернула плечом. — Тех, что питаются светом. И тех, что питаются тьмой. Они уже чувствуют запах.

Она говорила спокойно, но в её тоне была холодная констатация факта.

— Слушай, — я бросила полотенце на стойку. — Я не понимаю, о чем ты. Если у тебя проблемы, можем их обсудить или скажи прямо, без этих тупых загадок.

Вайолет замерла. Её взгляд остекленел окончательно, уставившись в одну точку за моей спиной, где висело меню. Пальцы, лежащие на стойке, начали мелко дрожать, выбивая по дереву нервную, аритмичную дробь.

Это выглядело жутко. Словно её выключили из розетки, а потом включили снова.

— Вайолет? — позвала я осторожно, делая шаг назад.

Она не реагировала. Её лицо оставалось маской, но губы начали беззвучно шевелиться. Вайолет повторяла какой-то текст, который слышала только она. Я наклонилась ближе, сама не зная зачем, пытаясь разобрать слова.

Я схватила её за руку, забыв об осторожности. Её кожа была сухой и шершавой.

— Очнись!

Вайолет моргнула. Один раз. Наваждение спало так же внезапно, как и появилось. Зрачки сузились, взгляд стал осмысленным, хоть и бесконечно усталым. Она посмотрела на мою руку, сжимающую её запястье, потом на лицо.

— Мне нужно работать, — сказала она ровным голосом, выдергивая руку. — И тебе тоже. Пятно всё еще там.

Она развернулась и привидением ушла в подсобку. Я осталась стоять с открытым ртом.

Могло ли мне это показаться, как черные полосы на асфальте? Но не показалось — это было на самом деле. Реальность грозила рухнуть.

Я потерла бедро.

— Эй, Земля вызывает Мирну! — Дакота щелкнула пальцами у меня перед носом.

Я вздрогнула.

— Ты чего зависла? Клиент ждет счет уже пять минут. Я зову, а ты как статуя.

Я схватила её за локоть, сжимая ткань футболки.

— Ди, — прошептала я, оглядываясь на подсобку. — Я будто схожу с ума.

Дакота проследила за взглядом и пожала плечами.

— Что случилось?

— Я не знаю, вообще ни черта не понимаю. — Снова почесала бедро.

Дакота нахмурилась.

— Что у тебя с ногой?

Я опустила взгляд. Ладонь жила своей жизнью, снова и снова растирая джинсовую ткань в одном месте.

— Не знаю. — Я отдернула руку. — Просто ноет.

— Идем. — Дакота схватила меня за запястье. Хватка железная, не терпящая возражений.

Она потащила меня через зал, лавируя между столиками, к служебной уборной. Затолкнула внутрь, в тесное пространство, пахнущее хлоркой и дешевым освежителем, решительно щелкнула шпингалетом.

— Снимай штаны, — скомандовала она, скрестив руки на груди и прислонившись к двери.

— Что? — я опешила, прижимаясь поясницей к ледяной раковине. — Ди, ты чего?

— Давай-давай, не ломайся. — Она нетерпеливо махнула рукой. — Ты весь день это место чешешь и прихрамываешь. Показывай.

Спорить с Дакотой было бесполезно. Я вздохнула, расстегнула ремень и, морщась от трения жесткой ткани о кожу, приспустила джинсы.

В тесной кабинке повисла тишина.

— Боже… — выдохнула Дакота, голос дрогнул. — Что это?

Я посмотрела вниз. К горлу подкатила тошнота.

На внешней стороне бедра, там, где во сне я ударилась о невидимый пол, расцветал кошмар. Гигантская, уродливая гематома размером с блюдце. Кожа налилась черно-фиолетовым, с багровыми прожилками лопнувших сосудов, а в центре пятно было почти черным. Выглядело так, будто меня с размаху ударили кувалдой.

— Ты… ты тоже его видишь? — спросила я шепотом, боясь услышать «нет». Всё еще казалось, что я сплю, что это очередная галлюцинация.

— Конечно вижу! — Дакота присела на корточки, разглядывая увечье с ужасом и жалостью. — Это же гематома на пол ноги! Мирна, как ты так умудрилась? Ударилась об угол стола? Упала с лестницы?

— Нет. — Я покачала головой, меня била мелкая дрожь. — Я упала во сне, Ди. Понимаешь? Во сне.

Дакота подняла на меня глаза. В них читался скепсис, смешанный с испугом.

— Мир, так не бывает. Сны не оставляют синяков. Это физически невозможно.

— Я больше нигде не ударялась! — голос сорвался, и я прикусила губу. — Ди, я проснулась с этой болью. Не падала ни вчера, ни сегодня.

Дакота молчала, глядя на фиолетовое пятно, которое пульсировало болью в такт моему сердцу. Аргументы разума разбивались об эту страшную, физическую улику.

Я поспешно натянула джинсы обратно, стараясь не задеть больное место.

— Это реально… Всё это реально.

Дакота смотрела на меня, и я видела, как в её голове крутились шестеренки, пытаясь состыковать несостыкуемое: мою адекватность, законы физики и этот жуткий синяк.

— Ладно, — наконец произнесла она. — Допустим. Просто… допустим. Но также ты можешь и не помнить просто.

Она подошла к раковине, включила холодную воду и плеснула себе в лицо.

— Мы разберемся с этим. — С