Новая жизнь Аделин - Елена Княжинская

взяла под уздцы, провела рукой по морде. Теплые губы коснулись ладони. Не найдя ничего вкусного, животное фыркнуло и отвернулось. Ничего, в следующий раз я подготовлюсь лучше.

Рихард никак не прокомментировал мои действия. Шел рядом, вел своего гнедого. Возница тоже спешился. Держался на значительном расстоянии от нас. Недоумевал, зачем седлать лошадей и идти пешком. Удивление читалось на его лице как в открытой книге.

Мы успели отойти достаточно далеко, прежде чем паренек набрался смелости и попросил отпустить его в деревню. Судя по потому, как он смущался и глотал окончания слов, его там ждало безотлагательное дело и, должно быть, прехорошенькое.

За собственную честь не боялась. Дорогу к дереву чар, а шли мы именно туда, успела изучить как свои пять пальцев. Весь путь проделали в молчании. Лишь когда достигли подножия холма, Рихард привязал лошадей и спросил:

– Ты знаешь легенду о нем?

– О влюбленных, ставших жертвой непонимания двух семей?

– Скорее ненависти двух рас, представители которых не желали слышать друг друга.

– Хочешь сказать, что они не были людьми?

– Девушка была человеком, а юноша драконом.

– Нет, – усмехнулась, – драконов не существует.

Я слишком хорошо помнила роман и особенности созданного автором мира. Его населяли только люди. Никакие другие разумные существа не упоминались.

– Уверена? – уточнил Рихард.

Я кивнула, а в следующее мгновение увидела, как вытянулись его зрачки, став похожими на змеиные.

Глава 22

Бред, галлюцинации, шутки богов или все же правда? Мысли проносились в голове со скоростью звука. Путались. Пугали. Неизменными оставались лишь теплые карие глаза Рихарда. Мгновение, и вертикальные зрачки округлились, став похожими на человеческие. Только теперь я знала, что стоявший передо мной мужчина человеком не был.

– Кому-то еще известно об этом?

– Я не делаю тайны из своего происхождения. Все представители рода Серебристого Тополя драконы. Мы не скрываем свою природу и не кичимся ей.

– Поэтому люди так отреагировали на ваше появление? Они знали, кто вы, или чувствовали?

– Думаю, второе вернее. Некоторые вещи, явления или эмоции сложно описать словами. Их нужно чувствовать.

– Как любовь?

– Как любовь.

Рихард улыбнулся и протянул мне руку. Я вложила свою в его раскрытую ладонь так легко, будто делала это сотню раз. Вместе мы поднялись на холм. Маркграф положил плащ на выступающие из земли корни дерева, сел. Смотрел на меня снизу вверх, прищурившись, словно защищаясь от солнечных лучей.

– Вы знаете, что мужчина не должен сидеть в присутствии женщины, когда она стоит? – в шутку попеняла ему. В ответ Рихард похлопал по корню, приглашая присоединиться. – Где ваши манеры, фрайгер?

– Не люблю условности, лишние церемонии. Не хочу носить маски.

– Никогда не лжете? Говорите только правду?

– К сожалению, нет, но предпочитаю горечь правды сладкому яду лжи.

– Поэтому вы открылись мне?

– И поэтому тоже.

Я села рядом, расправила складки платья. Напряжение отступило. Страхи затаились подобно теням в углах заброшенного дома. Осталось только любопытство, желание понять мужчину с драконьими глазами и разобраться в собственных эмоциях.

Тишина не разделяла нас. Она давала возможность собраться с мыслями или, напротив, ни о чем не думать, а наслаждаться этим мгновением.

Прежде, сколько бы раз ни приходила сюда, смотрела либо на дерево, либо под ноги, когда спускалась. Сегодня словно впервые оказалась здесь. Любовалась открывшимися мне видами. Внизу раскинулась долина, словно драгоценный камень в оправе гор и лесов. Чернели пустые поля, хотя прежде каждый кусочек плодородной земли был возделан. За ними ютились три деревни. Я видела лишь крошечные дома и точки-фигурки крестьян, чувствовала запах дыма и пищи, что приносил ветер.

С другой стороны настоящим исполином возвышался замок. Он защищал въезд в долину и Туманный утес. Должность маркграфа подразумевала обязанностей не меньше, чем прав. Несмотря на ответственность, для многих она оставалась желанной, но не для мужчины, что сидел рядом со мной. Так он сказал, а я склонна была ему верить.

– Вы расскажете свою, драконью, версию легенды? – спросила его и кратко пересказала то, что знала сама.

– Различия незначительны, – ответил Рихард. – Твоя история закончилась смертью влюбленных, но на самом деле тогда-то все и началось. Убитый горем дракон, отец юноши, спалил дотла деревню и всех ее жителей. Те перед смертью прокляли его и всех драконов. Началась война, в которую втягивались все новые участники с обеих сторон. И люди, и драконы забыли обо всем, кроме мести. Бросили земли, скот, строительство. Только разрушали. Тогда боги вмешались и наказали нас: привязали смену времен года к дереву чар, чтобы мы научились ценить то, что нам дано. Первой хранительницей нарекли юную человеческую девушку, а ее защитником сделали дракона.

– И люди, и драконы смирились?

– Да, потому что оказались на грани голода, иначе никто не стал бы слушать жрецов. Противникам пришлось сложить оружие и вернуться к мирному труду. Только так мы выжили. Хотя…

Рихард замолчал. Смотрел в небо с такой тоской, будто там, среди облаков, осталось самое дорогое, что было в его жизни.

– Расскажи, – попросила его, неосознанно перейдя на”ты”.

– Боги уравняли нас с людьми, лишив крыльев. Мы по-прежнему можем обращаться, принимая другую ипостась, но не летать.

Я вспомнила своего отца, который всю жизнь отдал морю. Там же нашел последний приют. Как ни переживала мама, провожая его в очередное плавание, как ни просила сменить профессию, всегда слышала одно и то же: “Я без моря, как рыба без плавников”. Видимо, нечто похожее испытывал Рихард.

– Неужели нет никакой надежды?

Мы сидели так близко, говорили так легко, будто знали друг друга тысячу лет. То, что я накрыла ладонь мужчины своей, казалось мне естественным жестом поддержки. Он был слишком личным для этого мира, но я ни перед кем не собиралась отчитываться.

– Надежда есть