Игра в измену - Мари Соль

Он тут же хмурится, точно от боли. Опускает глаза и теряет запал.

— Ой! — встаю с постели. Забираю пакет с содержимым и иду к дверям.

— Ты куда? — испуганно смотрит Димка.

Наверное, думает, что я собираюсь избавиться от его подарка? Могла бы! Но не стану. Самой охота поглядеть на себя в этом комбезе!

— Жди, — говорю коротко. Как будто уже вжилась в роль госпожи.

В ванной я снимаю пижаму и натягиваю на себя комбинезон. Тот садится, как влитой! Как будто на самом деле был сшит для меня. По всей его длине идёт молния. Причём ещё одна, дополнительная, есть внизу. Прямо в том самом месте. Видимо, для быстрого доступа.

Надеваю маску, которая закрывает голову сверху и верхнюю часть лица. Не могу увидеть себя в полный рост, а хочется.

Максим гуляет с Лизой, как всегда допоздна! Близнецы уже дрыхнут. Еле-еле дотерпели до отбоя. Так что смогу прошмыгнуть незамеченной. Но всё равно накину халат…

Но, это не всё! В пакете есть и ещё кое-что. Я достаю оттуда нечто металлическое, странной формы. С одной стороны заострённое. А с другой к нему прикреплён как бы это сказать… Кошачий хвостик! Надеюсь, искусственный?

Я уже примерно поняла, куда это нужно вставить. Но, ни за что не сделаю этого!

С пакетом и в халате, я прошмыгиваю обратно в спальню. Там уже ждёт Зимин. Он тоже переоделся! На нём трусы из такой же точно ткани, видимо? И тоже маска, но только на лице. Так что, не знай я, кто передо мной, то и не догадалась бы.

— Я надеюсь, это не те же трусы, в которых ты был со своей госпожой? — спрашиваю.

Он отрицательно машет. И вытаскивает руку из-за спины. В ней плётка. Уж этот атрибут я точно узнаю!

— Я купил всё новое, а то выбросил, Ань.

Мгновение я смотрю на него. А ещё на себя в зеркале шкафа у него за спиной. Комбинезон и правда, шикарный! И я в нём шикарна. Чего уж говорить?

Вдруг меня наполняют эмоции. Я как бы немного вникла в «тему», начиналась, как должна вести себя госпожа. Хочешь поиграть? Давай поиграем!

— Какая я тебе Аня? — цежу сквозь зубы, — На колени, раб!

Димка замирает, затем я вижу, как он судорожно вздыхает и медленно и покорно опускается сначала на одно колено, затем на другое. Опускает голову вниз и протягивает мне эту плётку не глядя.

Я беру, взвешиваю в руке. Тяжёленькая! Пробую ударить себя по ладони. Ой! Неприятно. И как это может нравиться?

— Ты хочешь, чтобы я тебя отхлестала? — уточняю.

— Я жажду этого… моя госпожа, — запускает реакцию Зимин.

Эта фраза влечёт за собой необратимую цепочку химических взрывов внутри меня. Сначала я наполняюсь ощущением собственной власти. Затем чувствую силу и злость.

Замахиваюсь, и наношу первый удар. Плётка касается его спины. Зимин вздрагивает.

— Нравится? — спрашиваю.

— Очень, моя госпожа, — голос его стал каким-то неестественно низким, он говорит с придыханием.

Я представляю себе… Как точно также он вёл себя с Людой. Говорил с ней, сидел на коленях. Как она его… Плёткой!

— А вот так? — на этот раз я сильнее бью. И хвостики плётки оставляют у него на спине заметные красные полосы.

— Спасибо, моя госпожа, — шепчет Зимин, как мне кажется, в исступлении.

Я сглатываю. Чувствую боль внутри. Как будто это меня сейчас стегают плёткой. Почему? За что ты так со мной? Почему ты вынуждаешь меня это делать?

Между тем рука снова и снова наносит удары. Так спокойно и уверенно, как будто я всю жизнь только этим и занималась.

— Ммм, — приглушённо стонет Зимин.

— Что ты сказал? — склоняюсь к нему.

— Ничего, моя госпожа, — сдавленно произносит он, не глядя мне в глаза.

В интернете писали, что я могу делать с ним всё, допустимое в рамках игры. Но он не объяснял мне её правил! Конкретно вот этой игры. Во что мы играем? В «преступление и наказание»? В «отомсти за измену»? В «кому из нас больнее»?

Я чувствую, как глаза наполняются слезами. И продолжаю его лупцевать! Зажмуриваюсь и взмахиваю плёткой. Слышно как кожаные плети рассекают воздух и как ударяются о его плоть.

Я делаю так, пока хватает сил. Плачу и бью! Бью и плачу! Затем, когда силы кончаются, открываю глаза.

Зимин сидит всё в той же позе. Его спина… Нет, конечно, эта плеть — не то же самое, что настоящая, призванная для наказаний! Это лишь симуляция, мягкая и не могущая причинить сильную боль.

Но его спина вся, словно холст, в красных полосах. Кажется, на ней нет «живого места»!

Всхлипнув, я бросаюсь на постель, сдёргиваю с себя эту шапку с ушами. И рыдаю взахлёб…

Спустя какое-то время, чувствую руку мужа у себя на плече:

— Ань, ты чего?

— Я избила тебя! — говорю между всхлипами.

Он усмехается:

— Я заслужил.

Я поднимаю голову от подушки, которую промочила слезами:

— Тебе понравилось? — мой голос скорее ошарашенный, чем радостный.

Но Зимин пожимает плечами:

— Угу. Правда, я не думал, что ты так… увлечёшься. Ну, мы проработаем правила. У тебя потенциал.

Он прижимает ладонь к моей влажной щеке, вытирает слёзы пальцами.

Я дышу учащённо. Губы кривятся. То, что сейчас случилось… Мне это совершенно не нравится! Совершенно! И если это и есть то самое их «садо-мазо», то гори оно всё…

Хотя, на самом деле, меня терзает тот факт, что нанесённые мною побои — не часть наказания. Наказание — это когда обидчику плохо. А когда обидчику хорошо, а плохо тому, кто наказывает, какое же это наказание?

Перекатившись на край, я вскакиваю с кровати. Лихорадочно расстёгиваю этот чёртов комбинезон.

— Снимайся же! — шепчу. Кажется, вся злость должна была покинуть меня? Но почему-то от этой «терапии», стало только хуже.

Скомкав, я бросаю всю эту атрибутику в пакет. А пакет в шкаф, в самую глубь.

Зимин тоже снимает трусы. Натягивает штаны, домашнюю футболку. Я вижу, как он слегка морщится, когда поднимает руки, чтобы натянуть её. Больно? Всё-таки больно? Но… как? Хорошо одновременно!

«Больной! Да ты просто больной», — в отчаянии думаю я.

Надеваю пижаму.

— Ань, ты куда? — бросает он.

— Пойду, проверю, как там дети, — шиплю. Эту фразу я теперь применяю всегда, когда очень нужно сбежать от его виноватого взгляда.

Глава 22. От греха подальше

— Дорогая, ты с нами? — возникает в дверях раздевалки Инга.

Я, так и оставшись сидеть на полу в окружении смет и счетов, поднимаю на