Игра в измену - Мари Соль

— Чё?

— Хотела спокойной ночи тебе пожелать, — произношу неловко.

Мы не говорили с ним толком, после того, как ему на голову, словно ушат холодной воды, опрокинулась эта ненужная правда.

— Ага, тебе тоже, — бросает Максим, и снова надвигает наушники.

— Макс, — прохожу я, вынуждая его обратить на себя внимание, — Я хотела с тобой поговорить.

У него на лице видно, что он не разделяет этого желания. Его разговоры не интересуют. Ему куда интереснее там, на планшете, в наушниках. Как будто он сбегает туда от реального мира. От жизни, в которой живёт.

— Ма, да не надо, — кривится Максим, — Всё я понял. Ты правильно сделала, что её выгнала. Я б за такое вообще…

Его лицо напрягается, и в этот момент отцовские черты проступают сильнее. Как же они похожи с Димкой! И тем больнее тот факт, что теперь даже эта похожесть уже ничего не спасёт.

— Мне очень жаль, что ты узнал об этом вот так, — не нахожу я слов.

— Вы когда разведётесь? — неожиданный вопрос сына ставит меня в тупик.

— Что? — поднимаю глаза на него.

— Ну, ты ж разведёшься с ним, да? Ты же его не простишь? — его взгляд упрекает. Как будто он просит меня согласиться. Как будто, если я откажусь и прощу, то уроню себя в глазах сына. Навсегда уроню…

Я сглатываю, пытаясь уйти от ответа:

— Всё сложно, Максим. Но, скорее всего, так и будет.

Он, отчасти удовлетворённый таким моим ответом, хмыкает и подёргивает ногой в такт музыке, что играет в его наушниках.

— Ладно, ма. Я всё понял. Считай, что поговорили, — подводит сын итог нашей «беседы».

Я вздыхаю тяжело и закрываю дверь, оставив его в одиночестве. Пускай, хотя бы меня он пока не ненавидит. И на том спасибо! А Димка. Наверное, он заслужил его ненависть?

Проходя мимо спальни близнецов, я слышу, как муж читает им сказку. Что-то про принцессу и дракона. Причём, он не просто читает. А произносит текст по ролям! То, превращаясь в злобного рычащего дракона. То, сделав голос писклявым и тоненьким, притворяясь принцессой.

Невольная улыбка пробегает по лицу. Я заглядываю внутрь сквозь щель и вижу голые пяточки Вани. И Машкину голову у папы на плече. Он сидит между ними на постели, держа в ладонях огромную книгу с картинками:

— Принцесса чуть улыбнулась: «А почему у тебя глаза такие грустные?». Дракон вздохнул, выпустил из ноздрей тоненькую струйку дыма и признался: «Все меня боятся. Никто не хочет дружить со мной. А мне так хочется узнать, что там за горами»…

Горло сжимается от боли и подступающих слёз. Как я могу разлучить их с отцом? Но и отдать их ему не могу! Что мне делать?

Иду спать, надеясь, что Дима, как водится, заснёт в кабинете. У него там расстелен диван, есть подушка и всё необходимое.

Но он появляется в спальне как раз в тот момент, когда я уже собираюсь погасить свет настольной лампы.

— Заснули, — на лице у него такое умиротворение, что на секунду я даже забываю обо всём. Как будто снова ныряю в ту прежнюю жизнь, где мы — счастливые родители троих прекрасных детей, и впереди у нас только хорошее.

— Хорошо, — киваю.

Но, вместо того, чтобы уйти, он входит в спальню, прикрыв неплотно дверь. Подходит к постели и садится на край. Не глядя на меня, вздыхает. Локтями опирается о колени. И сквозь футболку проступают округлые мышцы спины.

— Ань, я…, - произносит он сдавленным голосом.

Замираю и жду. Очередные извинения? Но разве этим исправишь то, что он сделал? Здесь даже время бессильно. И слова Максима: «Ты же его не простишь?», — до сих пор нарывают в груди.

— Что бы ты там ни думала, Люда, она ничего для меня не значит, — выдавливает он, наконец, — Прошу тебя, не забирай у меня близнецов! Макса я итак, похоже, лишился.

Он прячет лицо в раскрытых ладонях, потирая ими щёки так, точно желает стереть эту боль.

— Ну, а как ты хотел? — усмехаюсь, — Чтобы он спасибо тебе сказал за это?

— Я не знаю, — произносит в усталом отчаянии, — Не знаю, что делать! Что мне делать теперь?

Странно, что он спрашивает это у меня. У той, кто и сама понятия не имеет, что делать. Разводиться! Похоже на то. Но только развод этот ударит больнее всего не по Зимину, как мне хотелось бы, а по Машке с Иваном. Которые только-только оправились от ухода Людмилы.

— Спать, Дим, — говорю я, укладываясь поудобнее, — На данный момент только спать.

Он ещё пару мгновений сидит неподвижно. Затем рывком поднимается. И, не сказав мне ни слова, выходит из спальни, прикрыв за собой дверь.

Я выключаю настольную лампу. Лежу на боку и смотрю в глухую стену, на которой отражается оконный проём. Большим пальцем правой руки поглаживаю безымянный. На нём уже нет борозды от кольца. Как будто и не было.

Из глаз катятся слёзы. Я беззвучно глотаю их. Закрываю глаза, прерывая поток. Не хочу спать на мокрой подушке.

Глава 24. Потрогай меня

После нашего первого «эксперимента» шибари, Паша как будто забыл обо всём. По крайней мере, намёков на продолжение с его стороны не поступало. Хотя я, сама не зная, зачем, регулярно задерживалась в студии.

Вот и в этот раз задержалась! И теперь уже Ася отчитала меня за излишнюю «трудоспособность».

— Отдыхать надо, Ань! Ты же так себя угробишь? И никакие мантры не помогут.

— Нормально всё, — улыбнулась я, — Просто такой период. Его нужно пережить.

Спровадив девчонок, я ещё немного времени отдаю на то, чтобы прибраться в зале. Отчётливо слышу, что в пивбаре кто-то есть. Сквозь стену шуршат и чертыхаются.

Я решаюсь на крайние меры. В конце концов, мы же соседи? Стучусь в «Пенный угол» со стороны подсобки. Паша открывает не сразу и предстаёт передо мной топлес, чем вводит в смущение.

Его тело не блещет обилием мышц. Он просто сам по себе очень крупный.

— Привет, — говорю, — Отвлекла?

— А! — машет он за спину, — Я тут приход разбираю. Входи!

И отступает, приглашая меня так по-свойски, как будто ждал, что я приду сама.

Вижу коробки. Половина из которых уже пусты.

— Мне тут новинка пришла, солёный лосось. Ела когда-нибудь?

— Ну, — я пожимаю плечами, — Кто не ел лосося?

— А такого не ела! Я тебе говорю! — Паша ныряет в коробку рукой и достаёт упаковочку, — Только его под пивко надо.

— Ты же знаешь, я пиво не пью? — напоминаю.

— Знаю, знаю! — подмигивает