Игра в измену - Мари Соль

его в кошелёк, под замочек. И с горечью думаю, что от меня в этой жизни теперь осталась половина. И одним целым с кем бы то ни было, мне уже никогда не стать.

Глава 23. Рекомендации

Дома я оказываюсь в этот раз позже Андрея. Он забрал малышей и уже накормил их ужином. Нужно было случиться кризису в нашей семье, чтобы работе он стал предпочитать общение с детьми!

Младшие пребывают в счастливом неведении, а вот Максим то и дело возвращается домой затемно, уже сытый. Лишь бы только не сидеть за одним столом с отцом.

Я поднимаюсь наверх, чтобы увидеть детей и обнять их. Но, проходя мимо кабинета Зимина, слышу приглушённый разговор с кем-то по телефону.

В дверной щели видно, что он стоит, глядя в окно, прижав к уху смартфон. И не может меня видеть. Я застываю, стараясь быть бесшумной…

— Да… Ну, что я могу сделать? Нет… Ты, в самом деле, думаешь, что она способна понять? Нет, Людмила, она никогда не простит! Ни тебя, ни меня. Я не знаю, что делать…

Закрываю глаза, сглотнув и прикусив губу, чтобы ни издать, ни звука. Он разговаривает с ней. Прямо сейчас. У меня за спиной. Впрочем, разве это должно удивлять меня? Возможно, они даже встречаются тайно.

— Тебе проще, — слышу его усмешку, — Ну потому, Люд! Просто живи дальше и всё. Я помогу, чем смогу. А вот мне каково…

Он вздыхает:

— Нет… Прекрати… Я сказал, прекрати! Ты ни в чём не виновата. Если кто виноват, так это я. Да, именно так!

Очевидно, Людмила, в присущей ей манере, стала бичевать себя, обвиняя во всём? А наш «рыцарь в жемчужных доспехах», естественно, готов взять вину на себя.

— Я постараюсь… попробую. Не обещаю, нет! Может быть, если удастся вырваться куда-то втроём, без Анны.

«Втроём, без Анны», — лихорадочно перевариваю его слова. Он имеет ввиду себя и близнецов, так? Чтобы что? Чтобы увидеться с ней? Ну, конечно! Она наверняка умоляет о встрече.

Вот, дрянь! Грязная, лживая дрянь.

Кулаки так сжимаются, что ногти оставляют отметины на внутренней стороне ладоней. Я зажмуриваюсь, пытаясь погасить в себе ярость.

— Всё, до созвона, — вздыхает Зимин и кладёт трубку.

Я вхожу в кабинет мужа без стука. И устремляю на него уничижительный взгляд:

— С кем говорил?

Он растеряно замирает:

— Аня? А… ты уже дома? Я не слышал, как ты вошла.

— Да, ты был занят, — констатирую, — Ты разговаривал со своей любовницей. Ну, и как она там?

Прохожусь по кабинету до его стола, игриво дёргаю листочек из принтера:

— Привет мне не передавала?

Зимин не удостаивает вниманием мои колкости. Молча проглатывает их. Молчит, сцепив руки на груди.

— И чем же ты ей… помогаешь? Могу я узнать? — я повторяю его позу, тоже сцепив руки на груди.

Дима вздыхает:

— Деньгами! И только.

— Ах, вот как? — притворно вздыхаю, — Деньгами? Ты же наш благодетель! От семьи отрывает, чтобы любовнице помочь.

Зимин шумно дышит:

— Ты знаешь прекрасно, что её никуда не берут на работу. И всё благодаря тебе! Благодаря твоим… рекомендациям.

Да, действительно! Мне недавно звонила новая нанимательница Людмилы, её потенциальный работодатель. Конечно, она не смогла утаить телефон. Ведь в узком кругу все знают, где работала няня до этого.

Ну, я рассказала всю правду. Точнее, не всю! Я не стала позорить себя, говоря о том, что моя гувернантка спала с моим мужем. Я выдумала иную причину для расставания с Людой.

— Да что вы? — вздохнула на том конце провода женщина.

— Да, представляете! Все годы жила как родная, а тут начала воровать. То одно пропало, то другое. А потом наш пёс нашёл у неё под кроватью тайник, — на ходу сочинила историю, достойную кинематографа.

— Какой ужас! Спасибо вам, Анна, что сообщили всю правду, — поблагодарила меня женщина.

— Да, правду лучше знать, — согласилась я, — Она хоть и болезненная, но всё-таки лучше обмана.

Я хмыкаю. Едва ли не гордясь собой. Выходит, наша Людмила сидит без работы? Какая жалость! А как она думала? Расплата, она такая! А за свои грехи нужно платить.

— А ты ей плати! — предлагаю Зимину, — За… сеансы дрессуры.

Вижу, как желваки у него на щеках набухают, как темнеют от злости глаза.

— Замолчи, — шепчет он.

— А то что? — пожимаю плечами, — Накричишь на меня? Давай! Вперёд! А я расскажу близнецам всю правду о папе. Хочешь? Хочешь, я расскажу им, почему ушла их любимая няня? И что папа делал с ней?

Меня несёт, и я брызжу слюной, тычу пальцем в него. На какую-то долю секунды и правда, будучи в твёрдой уверенности, что сделаю это.

— Ты не посмеешь, — дёргается глаз у Зимина. И на лице у него, кроме злости, отражается страх. Страх разоблачения. Страх предстать перед своими детьми в этом позоре. Страх перестать был для них тем, кто он есть…

— Вы б хоть дверь закрывали! — слышу сзади.

В коридоре стоит Максим. Хмуро смотрит на нас.

— Сын! — меняется Димка в лице, — Зайди на минуту? Я хотел с тобой обсудить кое-что.

Лицо Макса искривляет усмешка:

— Ага, щас! Мне больше делать нечего.

Не дождавшись ответа, он уходит в свою комнату. Он прежде никогда не говорил так с отцом. Но раньше и отец для него был примером…

Я бросаю взгляд на Зимина. И на мгновение жалость к нему подавляет все прочие чувства. Что же он натворил с нашей жизнью? В какую яму закопал сам себя.

Решаю уйти, чтобы оставить его наедине со своими чувствами. Пускай позвонит своей любовнице, она его утешит!

Ужинаю в гордом одиночестве. Детвора уже поела. Максим, как в последнее время всегда, тоже поел у Лизы. А ужинал ли Зимин старший, меня не волнует! И то, что он предпочёл остаться наверху, мне только на руку.

Вечером, когда детвора наигралась, набегалась. И даже Шустрик устав, занял место в любимой лежанке. Я говорю:

— Так! А ну-ка быстренько наверх! Спать пора!

— Мам, а пускай папа нам сказку почитает! — кричат малые в один голос.

— Я могу почитать, — говорю, ощутив укол ревности.

— Не, пусть папа! — настаивают они.

Я усмиряю эмоции:

— Ну, папа, так папа.

Веду их наверх. Слежу, чтобы умылись и почистили зубы. Пока младшие облачаются в пижамы, я решаюсь зайти к Максиму.

— Не спишь? — стучусь в приоткрытую дверь.

Макс на кровати. Лежит, закинув ногу на ногу. На голове массивные «уши», в них играет что-то так громко, что я слышу даже от двери.

Увидев меня, он сдвигает