Апорт - М. Вайолет

Я даю её киске легкую пощечину, вызывая более глубокий стон.

— Ты знаешь меня лучше, чем думаешь. А я знаю тебя лучше всех, — я снова шлепаю её по киске, и она дёргается. — Я знаю, что тебе нравится. Чего ты хочешь. Что ты любишь, — я наклоняюсь и провожу языком по клитору. — Разве ты не хочешь ощущать это каждую ночь, Рокси?

Я мягко провожу языком по её коже.

— Блядь… это так хорошо… М-м-м… — она вращает бёдрами, преследуя оргазм.

— Вот и умница. Расслабься для меня. Дай мне вставить это, — я прижимаю кончик пробки к её губам, — сделай её влажной для меня.

Она стонет и берет её в рот, обильно смачивая своей слюной.

— Да, чем она мокрее, тем легче войдет. Умница.

Я ввожу кончик и даю ей секунду привыкнуть к новому размеру. Её соки стекают по моим запястьям, пока я продолжаю глубоко толкать пальцы в её киску. Блядь, я мог бы забавляться с ней так день и ночь напролёт. Мы так можем с голоду сдохнуть, если я не буду осторожен.

— Чёрт, она такая большая, Панк, — скулит она.

— Знаю. Но мой член в три раза больше, так что будем растягивать тебя постепенно. Сделай глубокий вдох и откройся для меня, — я проталкиваю стеклянную пробку ещё на дюйм, проходя второе деление. Каждое шире предыдущего. — Ты отлично справляешься. Остался последний шарик.

Рокси резко вскидывает бёдра.

— Это слишком. Она, блядь, ни за что не влезет!

Я скалюсь и выпускаю тягучую струю слюны прямо на её киску. Она вздрагивает, когда я размазываю её до самого ануса.

— Влезет. Обещаю. И это будет чертовски приятно. Только представь, как сильно ты кончишь, когда мы начнём с ней играть.

Она закусывает губу.

— Блядь. Ладно, хорошо. Просто сделай это.

Я тянусь к прикроватной тумбочке и достаю из ящика тюбик лубриканта.

— Сделаю так, чтобы было не так больно. Одной слюны маловато.

Я выдавливаю порцию на ладонь и завожу руку под неё. Она приподнимает бёдра, давая мне лучший доступ.

— Вот так. Чувствуешь? Она уже поддаётся.

Она кивает.

— Пожалуйста, Панк. Просто сделай это.

Я усмехаюсь и вгоняю пробку до конца. Её рот раскрывается буквой «О», когда третий, самый крупный шарик растягивает её нежное отверстие до предела, которого оно ещё никогда не знало. Я слегка проворачиваю игрушку, проверяя, плотно ли она сидит.

— О-о-ох, ты ж блядь, — она тяжело дышит, её грудь резко вздымается.

— Эта без вибрации, любовь моя. Но мы всё равно можем с ней поразвлечься.

— Ты псих, Панк? — она смотрит на меня затуманенными от похоти глазами.

Я вращаю большим пальцем вокруг её клитора.

— Мы оба психи, Рокси. Поэтому мы и подходим друг другу. Никто другой не заставит тебя чувствовать себя так, как я касаюсь тебя и трахаю. Никто. И я убью любого, кто попытается. Скажи мне, что чувствуешь то же самое. Скажи, что ты бы прикончила любую тёлку, которая посмеет меня коснуться.

Её ноздри раздуваются, а взгляд сужается. Раньше она об этом не думала. Но теперь думает.

— Пусть только попробуют, блядь, прикоснуться к тебе, Панк. Клянусь, я их, на хрен…

Я резко вхожу пальцами, обрывая её на полуслове и её оргазм взрывается где-то глубоко внутри.

— Никто, детка. Я твой. А теперь кончай для своего бога. Кончай прямо на мою грёбаную святую руку.

Глава 12

Слово «оргазм» и близко не передает тот взрыв, что сотрясает мое нутро. Нет таких слов, чтобы описать ощущения, разрывающие мое тело на части. В этот момент я заперта в нем, погружаясь всё глубже и глубже в его запредельный мир.

Я должна бы злиться на него за то, что он перевернул всю мою жизнь. За то, что выслеживал меня, преследовал в кошмарах, а потом связал и ласкал, пока я спала. По сути, он похитил меня. Осквернил. Но разве это неправильно, если я не хочу, чтобы он останавливался?

Панк медленно ведет влажными пальцами вверх по моему животу. Он чертит круги вокруг сосков, заставляя их твердеть до боли. С ухмылкой на лице он проводит ими по моей груди, шее, а затем вталкивает в мой рот, заставляя слизывать собственное возбуждение. Глубокий стон вырывается из меня, когда я впитываю вкус соли и семени с его кожи.

Надавливая на мой язык, он вонзает два пальца в мою киску. Я выгибаюсь и раздвигаю ноги так широко, как только могу, позволяя ему уйти еще глубже.

— Мы ненасытны вместе, — заявляет он.

Растяжение в заднице усиливает давление в самой глубине моего существа. Я чувствую его в пояснице, в животе, в чертовом горле. Его пальцы скользят назад, и я содрогаюсь, давясь ими. Но меня отвлекает то, как он давит на мою точку G. На секунду я забываю, как дышать, и почти теряю сознание.

— Я свожу тебя в ад и обратно, красавица. Ад намного слаще. Блядь, ты такая невероятная, когда сдаешься, — он накрывает мою киску ладонью и сжимает её.

Из моего горла вырывается дикий звук, настолько чудовищный, что самой страшно. Я впиваюсь зубами в его пальцы до крови, вращая бедрами и трусь об него. Мы встречаемся взглядами, пока я кончаю прямо ему на руку.

Мое сердце пропускает удар. Он чертовски красив. Фотографии не передают и доли реальности. Как и то освещение в «Push» в ту ночь, когда мы «случайно» столкнулись. Темно-русые волнистые волосы, в которые мне хочется запустить пальцы, и глаза самого светлого орехового оттенка, что я видела. Не говоря уже о линии челюсти, которую хочется искусать, и полных губах, превращающих мои соски в оголенные провода. Этот мужчина выглядит как бог.

— Я буду будить тебя так каждое утро, — он медленно убирает пальцы и садится на пятки. Наклонив голову вбок, он изучает мое лицо. — Если я развяжу тебя, ты обещаешь остаться со мной?

Я облизываю губы, а в горле пересохло.

— Да… но только если ты пообещаешь, что я смогу приходить и уходить, когда захочу.

Его дьявольская ухмылка возвращается.

— Конечно, Рокси. Ты не пленница. К тому же, я всё равно всегда буду присматривать за тобой. Не могу рисковать своей девочкой.

У меня внутри всё так и перевернулось. Какого чёрта мысль о том, что мой собственный парень — сталкер, так меня заводит?

Блядь. Панк Уайлдер теперь мой парень.

— Вот и славно, потому что у меня есть работа, которая