Жестокое общество - Морган Бриджес

Помедлив, она, не сводя с меня взгляда, опускается на ковер. Я удерживаю ее так несколько секунд – чтобы все присутствующие поняли то, что должны понять. Орден признает только силу и жестокость, и я ясно показал: она – моя.

Даже окруженный врагами, я не могу перестать желать ее.

Почитать ее.

– Как же ты охрененно смотришься.

Я тоже опускаюсь на колени, она непонимающе смотрит на меня. Но и слова не успевает сказать – я резко толкаю ее, она опрокидывается на спину и бьется головой о покрытый пушистым ковром пол. От удара из нее выбивает весь воздух, и она в шоке застывает.

Одной рукой удерживая ее за горло, второй я задираю подол ее платья. Ткань собирается вокруг бедер, обнажая ее ноги и киску. Но отсюда, с верхней площадки лестницы, они видны только мне. Я лучше сдохну, чем покажу ее интимные части другим.

Всем виден только ее силуэт, разведенные в стороны ноги и как она вырывается, когда я пытаюсь сорвать с нее трусики. Наклонившись, раздираю их зубами. Делайла вся дрожит от моей жестокости, от хищного блеска в глазах.

Провожу пальцами по лобку и промежности. Чувствую на кончиках влагу и рычу.

– Только посмотри, что ты натворила, – размазываю влагу по ее клитору и неодобрительно щелкаю языком. – Вся мокрая.

Делайла стонет и напрягается от моих прикосновений.

Срываю маску, чтобы она видела, как решительно я настроен.

– Я заставлю тебя кончить прямо при всех, чтобы каждый видел, как ты меня хочешь.

– Нет, пожалуйста, нет, – качает головой она.

– Да, здесь и сейчас, – рычу я, наклонившись к ее уху.

Она содрогается всем телом. И сглатывает – я чувствую ладонью, лежащей на ее горле. Пальцем кружу по клитору, а с ее губ срываются тихие стоны. Все на нас смотрят. Я украдкой оглядываюсь, чтобы удостовериться, что никто не посмел подобраться ближе.

– Тихо, они не должны слышать, как ты кончаешь. Твои стоны принадлежат только мне, как и твоя киска, – шепчу я.

Свободной рукой беру ее за бедро и утыкаюсь лицом ей в промежность. Вдыхаю сладкий аромат возбуждения, ощущаю на языке ее вкус.

Она вся изгибается, вскидывает бедра мне навстречу.

– Боже…

– Не ему молись, – произношу я ей в кожу. – Моли меня, чтобы позволил тебе кончить.

– Ксавье, пожалуйста… – отчаянно стонет она, и это просто музыка для моих ушей.

Она уже очень близко, сразу видно, как остро она во мне нуждается. Кружу по клитору языком, дразня ее, давая лишь малую толику того, что ей необходимо. Но когда бедра начинаю дрожать, а дыхание срываться, резко всасываю плоть. И крепче сжимаю ей горло, не давая издать ни звука.

Она выгибается и кончает молча, лишь со всхлипом. Невольно вытягивает шею, но я не выпускаю ее. Победно улыбаюсь, когда ее бедра дергаются, и она кончает снова, на этот раз сильнее, вся содрогаясь от оргазма. Только теперь я отпускаю ее.

По подбородку стекает ее влага. Я вытираюсь о внутреннюю поверхность ее бедра, а потом слизываю влагу языком, смакую вкус. Делайла втягивает ртом так нужный ей воздух. Тело ее обмякло, руки и ноги трясутся, грудь вздымается.

Я сажусь, чувствуя, как народ таращится на меня, кто в смятении, кто откровенно похотливо.

– Теперь все знают, – говорю я.

Делайла, приоткрыв губы, страстно смотрит на меня. Но в ее взгляде все равно читается вопрос. И я отвечаю:

– Знают, что ты моя.

Глава 21. Делайла

Снизу вверх смотрю на Ксавье, который трется подбородком о мое бедро. Стирает мою влагу. Раньше я никогда так не кончала. Рэйвен оказалась права. Я рванула, как Олд Фейтфул[4].

Я и без того красная после оргазма, а теперь вспыхиваю еще сильнее.

– Ты закончил пожирать меня, как жирдяй пирожные? Тогда будь так любезен, дай мне, блин, встать на ноги.

Ксавье самоуверенно и чертовски сексуально усмехается.

– Я бы с удовольствием. Но мне слишком нравится на тебя смотреть.

– Серьезно?

– Серьезно.

– Ну и козел же ты!

– Есть такой грешок, – пожимает плечами он.

Смотрю на него уничтожающим взглядом и приподнимаюсь сама, опираясь на руки. Он одним плавным движением вскакивает на ноги – мускулы так и играют под тканью. Смотрю на него как завороженная. Это сильнее меня. Я, наверно, всю жизнь буду на него залипать. Сколько бы он ни унижал меня прилюдно.

Ксавье как ни в чем не бывало протягивает мне руку, я хватаюсь за нее и поднимаюсь на ноги. А он тут же опускает взгляд. Я снова полностью одета, но он явно думает о чем-то непристойном.

– Ты мне новые трусики задолжал, – фыркаю я, пытаясь разгладить юбку.

– Даже не представляешь, как ты хороша в этом платье, – вроде комплимент, а произносит он его резко. – Каждый в этом зале хотел бы тебя трахнуть.

– Неправда, – тут меня вдруг осеняет. – Ты поэтому пытался не пустить меня сюда? Из-за других воронов?

– И поэтому тоже, но это лишь одна из причин. Однако раз уж ты здесь и все тебя видели, уйти не получится. Просто держись рядом со мной.

Вскинув на него взгляд, я на всякий случай понижаю голос, хотя рядом никого нет.

– Тут в самом деле опасно? Или ты просто такой собственник?

– В самом деле.

– Ну и ладно, – вздыхаю я.

Ксавье протягивает мне руку, и мы вместе спускаемся по лестнице. Я ступаю осторожно, чтобы не споткнуться и не опозориться еще больше. И вот мы на танцполе, и тут Ксавье хватает меня за затылок. Утверждая свои права и напоминая всем…

Что я принадлежу ему.

Толпа расступается. На нас смотрят – одни с вожделением, другие с любопытством, но есть и те, кто смотрит с отвращением, и я ежусь под их взглядами. Особенно выделяется группа женщин.

– Кто они? – спрашиваю я. – Жены?

Ксавье качает головой.

– Любовницы и дорогие проститутки.

– Проститутки? Вот это неожиданность… – вскидываю подбородок, стараясь не обращать внимания на кольнувшую ревность. – Так вот почему на самом деле ты не хотел, чтобы я приходила? Потому что… – я так резко закрываю рот, что щелкают зубы.

Такое даже произнести слишком больно.

Ксавье склоняется ко мне.

– Думаешь, я стал бы лизать твою киску на глазах у всех, если бы хотел другую женщину?

От его слов у меня между ног вспыхивает, и я сжимаю бедра.

– Наверное, нет.

– Наверное? – он выпрямляется и насмешливо вскидывает бровь. – Тогда позволь