Жестокое общество - Морган Бриджес

Но даже трещинам не испортить ее идеальной красоты.

Она убегает от Бена, скрывается в здании, и больше мне ее не видно. Впрочем, это лишь одна из множества камер, установленных в кампусе. Кто-то же должен присматривать за Делайлой, когда меня нет рядом.

Спойлер: тоже я, конечно.

Наклонившись вперед, опираюсь локтями о стол и переплетаю пальцы. Ярость и злоба кипят внутри, требуя выхода, который я сейчас не могу им дать. Это становится невыносимым! Стараюсь сосредоточиться и призвать на помощь самодисциплину, благодаря которой все эти годы оставался в живых. Ту самую выдержку, что не дает мне прикасаться к Делайле, пока она полностью не оправилась.

И все равно я пару раз чуть не сорвался.

Сколько еще мне смотреть на нее и не сметь дотронуться? И мучиться желанием прибить ее брата, который осмелился поцеловать ее.

О чем, черт возьми, они перед этим говорили? А главное – не сама ли она его спровоцировала?

Сжимаю зубы, вспоминая, как он обнимал ее, как на нее смотрел. Словно она воздух, которым он дышит. Мне знаком этот взгляд. Я и сам каждый раз на нее так смотрю.

Успокоиться получается только в конце дня, когда я возвращаюсь в комнату, где меня ждет невеста. Делайла сидит на моей кровати, уткнувшись носом в книгу. Я слегка успокоился, но все равно еще злюсь. Ярость пульсирует под кожей, готовая вырваться, стоит мне отпустить контроль.

Подхожу к ней, она поднимает голову и спокойно улыбается, не подозревая, что мне хочется придушить ее или отшлепать. М-м-м… даже не знаю, какой вариант лучше.

– Как прошел день, невеста?

Она пожимает плечами, и от этого непринужденного жеста я невольно начинаю пялиться на ее грудь. Она же, заметив это, краснеет и отводит глаза.

– Нормально. Ничего особенного. Отлично прогулялись с Рэйвен. А у тебя как дела?

– Был на занятиях.

– Ну и как, произошло что-нибудь интересное?

– Могу и тебя о том же спросить, – с вызовом вскидываю бровь.

– Что ты имеешь в виду?

– Как поболтали с Маккензи?

Ее глаза едва заметно расширяются – признак беспокойства.

– Нормально. Он проводил меня на занятия и спросил, как я себя чувствую.

Моя девочка даже не спрашивает, откуда мне это известно. Пускай детали ей неясны, она наконец осознала, что я пойду на все, чтобы ее защитить. И никому не отдам.

– Он переживает за меня, – добавляет она.

– Еще бы, – фыркаю я.

Но она не ведется на провокацию. Поднимает книгу и прячется за ней. Она точно не трусиха, это я успел усвоить. Обычно мгновенно вспыхивает и обрушивает на меня лавину саркастических замечаний. Тут что-то не так.

– Что он тебе сказал?

Она вроде как не обращает на меня внимания, но ее пульс учащается, а глаза перестают перебегать со строчки на строчку.

– Отвечай, невеста!

Делайла захлопывает книгу, отбрасывает ее в сторону и скрещивает руки на груди. Я медленно рассматриваю ее, наслаждаясь видом аппетитных форм и стройных ножек. А когда наконец заглядываю ей в лицо, оно все пылает.

– Да так, ерунда.

Мгновение – и я уже сижу на ней верхом, стараясь не давить на поврежденное место. Запястья ее я прижал к пушистому покрывалу по сторонам бедер. Она смотрит на меня снизу вверх, тяжело дыша.

– Это не ответ, – щурюсь, из последних сил сдерживая раздражение. Моя выдержка вот-вот даст трещину. – Что тебе сказал чертов Маккензи?

Она вызывающе вздергивает подбородок и смотрит на меня уничтожающим взглядом.

– Что в субботу кое-что намечается.

– И что же?

– Ты мне скажи.

– Тебя это не касается.

Она вздрагивает, словно я ударил ее, затем вся застывает и прожигает меня взглядом.

– А Бен иного мнения.

Кровь у меня кипит, ярость струится по венам. Медленно наклоняюсь, прижимаюсь грудью к ее груди и вдавливаю ее в матрас. Почти касаясь губами уха, вдыхаю аромат ее волос и шепчу:

– Тебе не должно быть дела до того, что думает Маккензи.

Она поворачивает голову – кончик носа касается моего, дыхание обжигает губы.

– Почему?

Моя ладонь скользит вверх по ее руке, потом по шее, и вот пальцы уже сжимают горло. Давлю все сильнее, а она наконец вскрикивает, и у меня от этого звука мгновенно дергается член.

– Потому что ты моя невеста, а не его.

– Тогда веди себя как жених. Почему ты не хочешь взять меня с собой?

– Потому что тебе там не место.

Как мне ей объяснить, что за дикость там будет твориться?

Она и представить себе не может масштабов подобного разврата. А все члены Ордена станут пялиться на нее, и никто не знает, что они скажут, что сделают.

Я не позволю ей пройти через это.

Просто не смогу.

Если кто-то к ней прикоснется, мне придется его убить.

А во время оргии это обязательно случится.

Делайла поворачивает голову, даже не представляя, какая она сейчас соблазнительная, не замечая, что сама предлагает мне свое горло. Губы сжаты от злости, тело напряженное, а вовсе не зовущее и податливое. Хочется зарыться лицом ей в волосы, а членом между бедер, чтобы она перестала отвергать меня и мои чувства к ней.

– А как же другие невесты? – спрашивает она.

– Что другие невесты?

– Они будут? Только у меня нет доступа к твоему миру?

Стискиваю зубы и сильнее сжимаю ей шею.

– Хватит!

– Ответь на вопрос.

– Я не стану отвечать на тупые вопросы, привыкай жить без ответов. Теперь моя очередь. Что сегодня произошло между тобой и Маккензи?

Она растерянно моргает.

– О чем ты?

– Он тебя трогал, – глаза ее расширяются, кровь отливает от лица. – Я видел вас, маленький ястреб.

– Ничего не было!

– Ты реально веришь в это после всего, что я тебе говорил?

Она прикусывает нижнюю губу.

– Нет. Но это ничего не меняет. Он по-прежнему мой брат.

– Брат он или не брат, ему нельзя тебя трогать. Никогда. Ясно тебе?

– Ксавье, ты не можешь…

Прижимаюсь губами к ее губам, сглатывая ее слова и заменяя их своим языком. Поцелуй выходит яростный, болезненный, словно требование признать, что она моя.

Отрываюсь от нее, лишь когда она сдается, чуть отодвигаюсь и смотрю, как тяжело вздымается и опадает грудь моей невесты. Хочется, чтобы она широко раскинула ноги, обняла меня бедрами, а я вошел в нее. Беру ее лицо в ладони и заставляю посмотреть мне в глаза.

– Он. Не. Будет. Тебя. Трогать, – не справившись с собой, прижимаюсь к ней отвердевшим членом, чтобы она поняла, что творит со мной.

Ноздри Делайлы раздуваются, зрачки расширяются. И от этого