Жестокое общество - Морган Бриджес

Бен шагает ко мне поближе, я наклоняю телефон, чтобы мы оба попали в объектив. Девчонки вопят еще громче, приходится даже отодвинуть мобильник подальше.

Эмили первая приходит в себя. Если, конечно, это можно так назвать.

– Бен! Я так соскучилась! – пищит она.

– Ты просто обязан приехать, – вторит ей Сандра.

– Да, – кивает Эмили. – Мы хотим показать все, чему научились на уроках балета!

– Вы занимаетесь балетом? – удивляется Бен.

– Да, и у нас отлично получается, – кивает Сандра. – Правда, Глория?

Глория подтверждает ее слова, но девочки так орут, что ее почти не слышно.

– Мы так давно не встречались все вместе, – сглатываю комок в горле я. – Дождаться не могу, когда удастся вас повидать.

Бен оборачивается на меня и смотрит таким тяжелым взглядом, что я моментально спускаюсь с небес на землю. Я ведь уже не просто Делайла. Я невеста Ордена, и мой мир куда опаснее того, в котором живет приемная семья.

Смотрю Бену в глаза и с каждой секундой все острее понимаю, что не могу просто взять и навестить родных, потому что мне так вздумалось. Я ведь навлеку на них очень серьезную опасность.

Вот почему он не приезжал и не звонил – просто пытался защитить нас, как умел. С горечью понимаю, что теперь его поступки видятся мне совсем иначе. Бен не по собственной воле нас избегал. Просто делал то, что должен был. Орден жесток и могуществен, и если ты раз попал в его лапы, тебе не выбраться.

Коротко киваю Бену, давая понять, что поняла его мрачную правду. Эмили и Сандра, не замечая наших молчаливых переглядок, обсуждают, как мы приедем на День Благодарения. А у меня больше нет сил притворяться. Я ведь только сейчас осознала, чем придется пожертвовать и чем Бен жертвовал несколько лет.

Прощаюсь я, ощущая дикую тоску по былой нормальной жизни, которая мне теперь не грозит.

– Какие милые, – говорит Рэйвен после того, как я даю отбой.

– Даже очень, – оборачиваюсь к Бену. – Спасибо, что согласился пообщаться с ними по видео. Они скучали по тебе.

– Угу, – коротко кивает он.

– Ну, мне пора идти на занятия, не то опоздаю, – через силу смеюсь, надеясь отвлечься от тягостных мыслей.

– Тэг «твоя очередь», – оборачивается к Бену Рэйвен. – Сегодня тебе за ней присматривать и провожать в класс. Я бы и сама справилась, но ты, похоже, хочешь, чтоб я от вас отстала, так что пока. Увидимся, Ватсон. До скорого, Бен.

– Пока, Шерлок.

Она подмигивает и уходит, а Бен смотрит на меня, хмурясь.

– Ватсон? Шерлок?

– Шутка для своих, – закатываю глаза я.

– Готова? – спрашивает Бен.

Я киваю, какое-то время мы идем молча, но вскоре он заговаривает:

– Переживаешь насчет субботы?

– А что будет в субботу? – изумляюсь я.

– Икс тебе не сказал? – Я качаю головой. Бен на мгновение прикрывает глаза. – Черт!

– Даже не думай ничего от меня скрывать, – я тычу пальцем ему в руку. – Если понадобится, я все равно раскопаю.

Он глубоко вдыхает, и я невольно тоже набираю в грудь побольше воздуха, готовясь к тому, что он собирается рассказать.

– В эти выходные Кровавое полнолуние.

– Это еще что такое?

– Кровавое полнолуние – праздник, который Орден в ночь полной луны устраивает для прошедших Испытания новобранцев, – смеется он. – Просто дурацкий бал.

– Бал? – таращу глаза я. – Ой, я смотрю, в этом тайном обществе ни разу не снобы собрались!

– Да глупость, даже время терять жаль. Но пропустить нельзя.

– Невесты тоже приглашены?

– Не знаю, у меня нет невесты, – с горечью произносит Бен, и я отвожу глаза.

Впрочем, мой ответ звучит не лучше.

– Почему же Ксавье мне не сказал?

Бен закидывает руку мне на плечи и притягивает к себе.

– Икс ничего не делает просто так. У него точно была причина, но хорошая или плохая, не могу сказать.

Мы идем дальше, а меня уже терзают болезненные подозрения. Может, Ксавье пытается держать меня подальше от Ордена? Что-то мне слабо в это верится. Тайное общество уже знает обо мне все в подробностях, от того, явлюсь я или не явлюсь на мероприятие, ничего не изменится.

Но Ксавье вырос в изысканном мире, его окружали сплошь утонченные женщины. Я совсем не такая. Вероятно, он со своей властной аурой и непрошибаемым обаянием привык общаться с элегантными, воспитанными дамами, дамами, которые умеют держаться с достоинством.

Может, ему стыдно показываться со мной на людях, боится, что я его опозорю?

Эта мысль с каждой секундой гложет меня все сильнее. Я знаю, что дорога Ксавье, но мы с ним из разных миров, можно сказать, стоим на разных концах финансовой шкалы. Что, если разрыв между нами непреодолим?

– Все в порядке? – спрашивает Бен, прерывая мои мысли.

Я натягиваю улыбку и, шагнув назад, высвобождаюсь из-под его руки.

– Да, просто удивилась, но все нормально.

– Лайла, со мной можешь не притворяться. Если хочешь на бал, давай я тебя приглашу.

– Да брось, все хорошо, – пожимаю плечами я. – Увидимся позже.

Бен наклоняется и целует меня в щеку. Как бы между прочим, обычное проявление братской нежности, но при этом он не отпускает меня чуточку дольше, чем следовало бы. Или мне это только кажется?

Я смущаюсь, и это только подтверждает, что сводный брат нисколько не привлекает меня физически. Бен – мой лучший друг, мой наперсник, но искры между нами нет и не будет.

Я резко разворачиваюсь и иду к дверям, пока ситуация не стала еще более неловкой. Или пока Бен не сделал что-то такое, от чего Ксавье захочется его убить.

Обернувшись через плечо, машу Бену так старательно, что можно подумать, будто меня судорога бьет.

– Пока!

Он вскидывает подбородок, но смотрит так тоскливо, что у меня сердце разрывается. Я ничего не могу с этим поделать. Единственный выход – пожертвовать годами дружбы и сделать ему больно.

Еще больнее, чем уже сделала.

Глава 17. Ксавье

Смотрю на экран, а телефон сжимаю так сильно, что по стеклу идут трещины. Бенджамин прижимается своими сраными губами к щеке моей девочки, и я с ума схожу от ярости. Знаю, это ревность нашептывает мне прикончить его, но плевать.

Делайла моя, и ни один мужчина не смеет к ней прикасаться!

Профессор читает лекцию, однокурсники слушают, даже не зная, что я тут с ума схожу от злости.

Делаю глубокий вдох, разжимаю пальцы и кладу телефон на парту. А он словно дразнит меня, подмигивает треснутым стеклом, за которым дробится на