Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Не сомневайтесь.

— Да, и раз уж на то пошло, то и ты тоже прости меня за то, что тогда я слишком сильно давила на тебя, — искренне извиняется Виктория. — Может быть, я и правда зашло очень далеко и даже винила тебя в том, что произошло.

— Нет, миссис Ричардсон, не извиняйтесь. Вы ни в чем не виноваты. Вы всегда желали мне добра и хотели как лучше. Но к сожалению, из-за сильной агрессии я воспринял это совсем иначе.

— Мне просто хотелось помочь тебе и перестать видеть тебя подавленным и измотанным. Но к сожалению, ты ничего не хотел объяснить, а порой и вовсе не хотел разговаривать. К тому же, сколько я тебя помню, ты практически никогда не улыбался. Только лишь несколько раз.

— Я тогда думал, что справлюсь сам и не хотел никого впутывать. Но поскольку у меня появились проблемы с моей девушкой и с моей семьей, то у меня оставалось все меньше сил. Да и есть много чего из моего прошлого, что также до сих пор не дает мне покоя. Все это сильно расшатало мою психику. Поэтому… Рано или поздно я должен был взорваться. Ибо держать все в себе столько лет было невыносимо. И… Я начал понимать, что о любой проблеме нужно рассказывать, потому что молчание может привести к печальным последствиям.

— И теперь ты будешь делиться своими проблемами с близкими людьми и перестанешь молчать, как партизан?

— Конечно, — уверенно отвечает Эдвард. — Больше я никогда не совершу тех ошибок. Ошибок, из-за которых сейчас потерял доверие очень многих людей и еще должен попытаться вернуть его.

— Хорошо, если так, то я рада, — с легкой улыбкой говорит Виктория. — И раз ты решил встать на путь исправления, то я предлагаю нам с тобой забыть о нашем недопонимании и постараться больше не вспоминать об этом.

— Буду очень счастлив, если вы этого захотите, — со скромной улыбкой мягко отвечает Эдвард. — Потому что я и сам хочу забыть об этом недоразумении. Хочу жить в мире с теми людьми, которых люблю.

— Ну тогда заключим перемирие? Согласен?

— Абсолютно.

Виктория и Эдвард скромно улыбаются друг другу, а через пару секунд встают и заключают друг друга в дружеские объятия, медленно выдохнув с огромным облегчением и не скрывая своей радости. Если женщина очень счастлива, что теперь ей будет не так одиноко, то мужчина понимает, что с его плеч будто бы гора свалилась после того, как ему удалось помириться с еще одним важным для него человеком. Спустя несколько секунд они мягко отстраняются друг от друга и скромно улыбаются. Женщина мягко гладит мужчину по щеке, пока тот определенно наслаждается вниманием и любовью этого человека, от которого веет таким приятным теплом.

— Расскажешь мне обо всем, что с тобой произошло? — дружелюбно интересуется Виктория.

— Конечно, — дружелюбно отвечает Эдвард. — Хоть мне и не очень вспоминать все это, я все вам расскажу.

— Предлагаю выпить по чашке кофе. К тому же, у меня где-то была пачка печенья. Очень вкусные, кстати.

— Не откажусь, — с легкой улыбкой на лице пожимает плечами Эдвард.

— Тогда пошли на кухню. Пока чайник будет кипятиться, мы с тобой успеем поговорить.

Эдвард кивает и вместе с Викторией направляется в довольно маленькую, тесную кухню, стены в которой окрашены в темные цвета. Когда они заходят в нее, женщина наливает воду в чайник и включает его, а мужчина присаживается за кухонный столик и складывает руки перед собой, окидывая взглядом все помещение и отмечая, насколько же старые здесь плита, холодильник и кухонная мебель.

— Э-э-э, простите, миссис Ричардсон, вы сказали, что видели репортаж, в котором говорили обо мне… — неуверенно напоминает Эдвард.

— Да, видела, — отвечает Виктория, присаживаясь за столик напротив Эдварда. — Несколько дней назад я переключала каналы и увидела репортаж про какого-то Майкла МакКлайфа. Понятия не имею, кто это такой, но они сказали, что этого человека арестовали по обвинению по многим статьям.

— Он натворил слишком много всего, за что просто обязан ответить.

— Неужели он настолько ужасен?

— Ох… — медленно выдыхает Эдвард и откидывается на спинку стула. — Майкл МакКлайф – ужасный человек. Самый ужасный человек, которого я когда-либо знал. Ну может быть, еще и его друзья. Такие же мрази, как и он сам. Этот человек – один из тех, кто вызывает у меня огромное желание придушить его собственными руками.

— Я так понимаю, ты не Эдвард Локхарт, а Эдвард МакКлайф?

— По документам я все еще Локхарт, но при рождении – да. Я – МакКлайф.

— А это значит, что тот Майкл – твой дядя? В новостях сказали, что этот человек пытался убить твоего папу.

— Все правильно. Майкл – мой дядя. А Терренс МакКлайф – мой брат, с которым мой отец однажды разлучил меня. — Эдвард начинает тихонько постукивать пальцами по столу. — И долгое время я ничего не знал о своей матери.

— И твои отец с дядей находятся в состоянии войны?

— Да, вы правы.

— Но почему? Откуда такая агрессия?

— Зависть, миссис Ричардсон. Дядя всегда жутко завидовал отцу из-за того, что он был более успешным. За то, что все любили его намного больше. Проклинал моих дедушку с бабушкой за то, что они позволили отцу родиться. Мечтал быть единственным ребенком, которому уделяли бы все внимание. Правда, дядя никогда не делал для этого ничего хорошего.

— Знакомый случай. К сожалению, многие дети сильно завидуют братьям и сестрам. Хотя лично я не знакома с теми, кто доходил до попыток убить и ограбить родного человека.

— Меня до сих пор удивляет, что у таких хороших людей мог родиться такой мерзкий подонок. Мои бабушка с дедушкой всегда были прекрасными людьми. Добрыми, заботливыми, мягкими… Точнее, в бабушке я не сомневался, а вот дедушка умер еще до моего рождения. Но она всегда говорила о нем лишь хорошее, и я уверен в том, что он тоже был замечательным.

— Согласна. Вроде бы перед глазами был хороший