Point/Точка - Вероника Благосклонная

месяце, Джастин. Пройдет год. А может годы, пока все разрешится. Все это время она будет ждать тебя? — Маэль нахмурился. — Даже я считаю, что это жестоко. Ты должен дать ей свободу. Она должна быть счастлива.

— Она была бы счастлива! — воскликнул Бибер, отворачивая от брата лицо. — Со мной! Я бы сделал ее счастливой!

Холдейн вздохнул.

— Тише, тише. — он ласково коснулся пальцами щеки брата. — Не плачь. Я понимаю, как сильно ты ее любишь. Но она всего лишь человек. А ты еще слишком молод. Возможно, когда это все закончиться, ты сможешь полюбить кого-то другого.

Джастин тихо всхлипнул, качая головой.

— Это пройдет, Джастин. Любовь пройдет, когда ты будешь к этому готов. Возможно, ты нарисуешь десятки прекрасных картин, снова будешь писать песни…. А потом это обязательно пройдет. Все рано или поздно проходит. — брат склонился к лицу Джастина и нежно коснулся губами его влажных от слез губ. — Никуда не уходи. — он встал с кровати. — Я сейчас вернусь.

Том нашел Элеонору в ее комнате. Он не успел догнать ее сразу и просто потерял из виду. Он подумал, что она не стала бы идти в их с Джастином комнату, поэтому сразу отправился в сторону женского общежития. Дверь комнаты была не заперта. Темно. Свет не горел. Он вошел внутрь, пытаясь отыскать выключатель.

— Нэл….? — позвал он тихо, пока глаза привыкали к темноте.

Девушка тихо всхлипнула и брюнет обернулся на звук. Она сидела в углу за комодом. На полу. Прижав колени к груди. Нелепо, будто сломанная, никому не нужная кукла. И плакала. Тусклый свет ночника залил спальню и парень тут же подошел к девушке, присаживаясь рядом с ней.

Она плакала совсем тихо. Не кричала, не истерила, не заламывала руки. Она вообще казалось не дышала. Лишь прозрачные капельки слез молчаливо скатывались по ее бледным, слегка впалым щекам.

— Малышка… — Том не знал, что сказать. Он не знал, как помочь девушке, когда она испытывает такую боль. Боль, которую причинил любимый человек. Боль, которая отражалась в ее глазах. Когда хочется заорать — и не можешь. Это как будто безумие. Пламя, которое сжигает все внутри.

Парень протянул руку и очень осторожно убрал тяжелую прядь волос за ее ушко. Девушка подняла голову, уставившись на него своими похожими на бездонный колодец глазами.

— Он не любил меня, Том? — едва слышно прошептала она.

— Любил. И до сих пор любит.

Она судорожно покачала головой. Как будто в истерике.

— Ты же слышал, что он сказал мне. — ее губы еле шевелились. И у него складывалось ощущение, будто ей больно даже говорить. — Я ему надоела. Я не нужна ему. — она безвольно уронила голову на колени и замолчала. Том нахмурился. Он поднялся на ноги и склонившись к ней легко взял девочку на руки.

— Зачем он так, Том? — всхлипнула она, уткнувшись носом в его шею. — Я ведь все ему давала, все позволяла. Он говорил, что ему хорошо со мной.

— Тише-тише. — брюнет открыл одной рукой дверь ванной. — Я не верю, что Джастин мог разлюбить тебя. Его заставили это сказать, внушили… Я не знаю. Но он не мог….- брюнет посадил девушку на стиральную машину, придерживая ее одной рукой за талию, а второй открутил кран с холодной водой.

— Нужно умыться. — шепнул он. — Смыть косметику. И не плачь, пожалуйста. Тебе нельзя нервничать, ты же сама понимаешь.

Она кивнула, шмыгнув носом и подняла на него глаза.

— Давай, я помогу. — Томас придерживал ее густые волосы, пока малышка Нэл умывала лицо, пытаясь стереть растекшуюся тушь.

Потом Флетчер снова подхватил ее на руки и понес обратно в спальню. Бережно снял с нее платье. И когда увидел, что под платьем были только трусики-неспокойно вздохнул.

— Ты тоже меня сейчас бросишь? — со слезами на глазах прошептала девушка. Она посмотрела на него, как маленький обиженный ребенок.

— Я останусь. Если ты захочешь, чтобы я остался. — шепнул Том, укладывая ее на кровать и укрывая одеялом.

— Останься. — попросила она. Она не хотела остаться одной. И когда с ее глаз снова полились слезы Том кивнул, со вздохом снимая рубашку и улегся рядом с ней.

Тишина и мрак, окутавшие комнату давили на Элеонору. И эта обида, глубоко засевшая в ее сердце. Было больно. Глупая, а она ведь напридумывала себе чудесную сказку. Что будет жить с ним долго и счастливо. А ее обманули. Заставили поверить, что мир волшебный и жить в нем прекрасно.

Ничего подобного. Ее мир оказался холодной черной ямой.

И как теперь выбраться из нее она не знала.

— Что мне делать, Том? — тихо шепнули ее губы. Слезы неумолимо бежали по женскому лицу, а парень, лежащий рядом просто не имел возможности ее успокоить.

— Спать. — так же тихо ответил он.

Девушка вздохнула и прижалась к нему. Том вздохнул, ощутив как дрожит ее хрупкое тело. А еще он не смог остаться равнодушным, потому что она прижималась к нему обнаженной грудью. Он чувствовал насколько теплая и нежная у нее кожа.

— Нэл….ты не могла бы… — он замолчал. — Тебе не холодно? — повернул голову в ее сторону. — Может ты бы хотела что-нибудь одеть сверху, кхм…?

Она удивилась. Он простыл? Нет? Здоров? Но если здоров, то почему его голос звучит так неожиданно хрипло.

— Если честно… мне очень жарко. Душно… — вздохнула она, смущенно опустив глаза. А потом вдруг до нее дошло, в чем причина его просьбы. — Да, конечно. Я оденусь! — она тут же откинула одеяло и попыталась вскочить с кровати, но его рука неожиданно легла на ее плечико. И под давлением мужской силы она снова улеглась на подушку.

— Все в порядке. — хрипло шепнул Том. Он старался смотреть в ее глаза и не капельки ниже. Не подходящий момент, не то время. Но он парень…. — Ты можешь не одеваться, если жарко. Это твоя постель, твоя комната… Так что все хорошо.

Она приоткрыла губы и взмахнула ресницами. Перед глазами снова возникло лицо Джастина. Очертания его фигуры в темноте. То как они лежали обнаженные в обнимку на этой же кровати и слушали дыхание друг друга.

По щекам снова эти проклятые, пекучие слезы. Неужели все кончено? Она отказывалась в это верить. Кто посмел разрушить их сказку?

Перевернувшись на живот девушка уткнулась носом в подушку и тихо заплакала.

— Нэл? — брюнет привстал и нахмурился. — Я сказал что-нибудь не так?

«В небо глядя, чтоб развеяться, я подумал нынче вечером: если не на что больше надеяться, то бояться тоже нечего.»

Просторная комната была наполнена ароматом цветущих медовых роз. Свежий ветерок