Порочная преданность - Бриджес Морган

Кожа на его челюсти натягивается, и поведение Мэйсона мгновенно меняется. В нем кипит ярость, и я хочу, чтобы он выпустил её. Признался в том, что сделал, чтобы я мог его убить.

— Она со мной порвала. Со мной, — огрызается он. — Как будто может найти кого-то лучше.

— Похоже, она тебя недооценила.

Глаза Мэйсона вспыхивают злостью, пальцы сжимаются вокруг бокала.

— Чертовски верно, недооценила. Она вела себя так, будто выше меня, будто я просто… — он стискивает зубы, костяшки белеют. — Я показал ей той ночью. И покажу снова.

Я приподнимаю бровь, сохраняя спокойный тон.

— Да? И как именно ты ей показал?

Мэйсон на секунду колеблется, ярость на его лице искажается во что-то уродливое.

— Она не останавливалась, — бормочет он, будто разговаривает сам с собой. — Всё давила. Продолжала вести себя так, словно лучше меня, будто я — никто. И я просто… сорвался.

Я сохраняю расслабленную позу, но внимательно наблюдаю за ним.

— Сорвался как?

— Я… я ударил её. — Его лицо бледнеет, и он делает еще один глоток, словно пытаясь смыть вину. — Но такое чувство, будто она хотела этого.

Я медленно киваю, переваривая услышанное. Жалкая попытка объяснить потерю контроля не оправдывает его, но сам факт того, что Женева стояла там и доводила Мэйсона до края, кое-что показывает мне. То, о чем она не хотела, чтобы я знал.

Женева начинает принимать себя такой, какая она есть на самом деле.

Я не могу сдержать удовлетворение, поднимающееся в груди. Женева больше не прячется за стеной льда и самоконтроля. Сила внутри неё, огонь, который я увидел при нашей первой встрече… Она позволила ему увидеть всё это, позволила почувствовать жар своей непокорности. И она обожгла его.

— И что было дальше? — спрашиваю я.

Мэйсон колеблется, в его взгляде мелькает смятение. Гордость, неуверенность, но и толика страха. Он хочет признаться, хочет рассказать, что произошло, но боится того, как это прозвучит. Я вижу это по дрожи его пальцев, по тому, как его взгляд соскальзывает в пол, прежде чем снова встретиться с моим.

— Она рассмеялась, — наконец говорит он почти шепотом. — После того как я её ударил, она, блядь, рассмеялась.

Эти слова действуют на меня как искра, попавшая в лужу бензина, — внутри вспыхивает нечто первобытное. Она рассмеялась? Я сохраняю нейтральное выражение лица, хотя мысль о Женеве, бросающей ему вызов, заставляет кровь гудеть от одобрения. Мэйсон этого не вынес. Он не смог справиться с её необузданной силой.

— Рассмеялась? — повторяю. — Это странно.

Мэйсон ёрзает, заметно нервничая.

— Потом она схватила бейсбольную биту. И стала мне угрожать.

Я наклоняюсь вперед, чертовски заинтригованный. Женева с битой? Образ сам складывается в голове — как она бесстрашно стоит перед ним, уверенно сжимая оружие.

Черт, теперь мой член твердый.

— Она тебя ударила? — спрашиваю почти шепотом.

Если он скажет, что Женева врезала ему, я кончу прямо в брюки, здесь и сейчас.

Мэйсон быстро качает головой, его зрачки расширяются от воспоминаний.

— Нет, но она словно слетела с катушек, мужик. Я не знал, что она, блядь, выкинет.

Я подхожу ближе.

— Ты её боишься, да?

— Ни хрена подобного, — почти выкрикивает Мэйсон.

— А стоило бы.

Он смотрит на меня с отвращением.

— Бояться женщину? Черта с два.

— А как насчет того, чтобы бояться мужчину? — я делаю паузу, уголок губ дергается. — Или, может, призрака?

И тут… по его лицу пробегает узнавание. Глаза округляются, рот приоткрывается, пока его взгляд скользит по неровной линии моего шрама. Его бравада рассыпается, и долгожданный страх медленно проступает, цепляясь когтями за черты лица.

Бинго!

— Подожди! — Его голос дрожит. — Ты... ты тот парень. Серийный убийца из новостей. Призрак.

Я улыбаюсь и снимаю шляпу, открывая белые волосы.

— Ну наконец-то.

Мэйсон тут же отступает на шаг. Потом бросает взгляд на дверь и на телефон, лежащий на столе.

— Если ты сейчас же не уйдешь, я вызову полицию. Они…

Я тихо смеюсь, обрывая его на полуслове.

— Ты правда думаешь, что мне есть дело до полиции? Я уже отбываю пожизненное. Что они сделают? Добавят срок? Оформят карту постоянного клиента? — Я делаю еще шаг вперед, нависая над ним. — Вообще-то, я сам им позвоню перед уходом. Чтобы они нашли то, что от тебя останется, когда я закончу.

Всё его тело каменеет, когда угроза достигает цели. Я понижаю голос почти до шепота, тыча пальцем в его сторону.

— Видишь ли, Мэйсон, ты ошибся. Ошибся раз. Ошибся два. Ошибся три. Когда прикоснулся к той, что принадлежит мне. Когда недооценил Женеву. И когда возомнил, будто она когда-то была твоей.

Мэйсон пятится и поднимает дрожащие руки в защитном жесте.

— Слушай, мужик, я не знал…

— Никто не смеет прикасаться к моей женщине. Не стоило поднимать на неё руку. Тебе вообще не стоило смотреть на неё. И теперь ты заплатишь за это.

Я делаю еще шаг вперед, сокращая дистанцию между нами, пока наши лица не оказываются в сантиметрах друг от друга. Я вижу бисеринки пота у него на лбу и неподдельный ужас в глазах. Бросаю взгляд на телефон на столе, и уголок моего рта приподнимается в темной улыбке.

— Давай, звони в полицию, Мэйсон. Скажи им, что здесь Призрак и что тебе нужно сообщить об убийстве. Своём.

20. Женева

Неизвестный:

Действия имеют последствия.

Я смотрю на экран, крепко сжимая телефон, пока перечитываю сообщение Призрака. Что, черт возьми, это должно означать?

Встаю и начинаю мерить шагами комнату, шлепая босыми ногами по паркету. Кажется, что каждый нерв в моем теле горит, заряженный гневом. Я могла бы позвонить боссу. И я обязана позвонить Аллену и сообщить ему, что Призрак отправлял мне сообщения, а теперь угрожает. Но тогда пришлось бы объяснять, почему я ничего не сказала, когда сообщения только начали приходить, а это… кроличья нора, в которую я пока не готова лезть.

Да и какой смысл? Призрак не может на самом деле ничего сделать. Он заперт, за решеткой, там, где ему и место. Какую бы власть он ни воображал за собой, какую бы игру ни пытался вести, всё это начинается и заканчивается экраном телефона.

Я марширую в спальню, хватаю спортивную сумку, затем обувь и куртку. Если Призрак думает, что может залезть мне в голову, заставить сомневаться в себе или напугать настолько, что я побоюсь выйти из собственной квартиры, он ошибается. Чертовски сильно ошибается.

Когда выхожу на улицу, прохладный вечерний воздух