Отравленная для дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Но тело ответило — выдохом, стоном, дыханием, движением бедер, что звали меня глубже.

Я ввёл два пальца — глубоко.

Потом вынул.

Потом снова — резко, точно как удар сердца после долгой агонии.

Она закричала. От наслаждения.

— Громче, — приказал я. — Пусть весь этот дом услышит, что ты моя.

Глава 45. Дракон

Она молчала — и я вошёл снова. И снова… Грубо, жестоко. И сейчас чувствовал, как кровь закипает. Да, именно так я люблю… Я хочу, чтобы в этот момент ты была последней шлюхой. На моих пальцах, на моем члене, но при этом знала, что ты моя — королева… Мое сокровище… Моя святыня… Я буду шептать тебе это, чтобы ты помнила… Чтобы ты не забывала… Что ты моя… Что ты мой вдох и мой выдох….

Я смотрел, как её лицо искажается в экстазе, как слёзы катятся по щекам, как пальцы рвут верёвки.

И в этот момент я ненавидел себя. За грубость. За жестокость…

Потому что я — не герой.

Я — чудовище, которое вот-вот заберёт всё, не спросив.

Но сегодня… сегодня я держусь.

Даже когда член пульсирует под тканью штанов.

Даже когда дракон рычит: «Забирай! Она твоя!»

Даже когда я чувствую, как она течёт — не от страха. От желания. Когда мне хочется сорвать с нее веревки и оттрахать ее как последнюю шлюху, шепча о том, что она — моя богиня.

— Смотри на меня! — приказал я, поднимая голову.

Глаза её были полны слёз. Я хотел видеть, как она ломается. Как теряет имя, статус, стыд.

— Кончай для меня, — прошептал я, прижимая лоб к её лбу. — Теки… только для меня…

Тело её выгнулось дугой. Спазм прошёл по коже, как волна.

— Смотри на меня, — приказал я, поднимая голову.

Её глаза — мутные от удовольствия. Она захлёбывалась слезами и наслаждением. Да… Именно такой я хочу ее видеть…

Она выгнулась.

И я почувствовал, как она сжимает меня изнутри — не от страха. Как же она хочет…

— Кончи для меня, — прошептал я, прижимая лоб к её животу. — Теки.

Я снова поцеловал ее лоно, а потом стал жестко входить в нее пальцами.

— Я хочу, чтобы ты была моей богиней, моей шлюхой, моим сердцем, моей душой… — шептал я, склонившись к ее уху. — Хочу тебя всю без остатка… Хочу, чтобы ты корчилась от оргазма, кричала, хрипела, всхлипывала, текла… Теки… Еще теки… Ведь каждая капля тебя принадлежит мне…

И она кончила. Яростно. Ее тело изогнулось, а из ее груди вырвался животный звук. Я чувствовал пальцами, как она все еще сжимается. Ее тело забилось, словно в агонии… На щеках проступил румянец, высушивший слезы.

А потом стон облегчения… И ее тело стало опадать на стол… Я видел, как вздымалась ее грудь от тяжелого дыхания, как подрагивают ее закрытые глаза, как из полуоткрытых губ вырывается не то стон, не то мольба…

Я опустил голову. Не целовал ее между ног… Нет… Это был не поцелуй. Я впивался, лизал, как голодный зверь. Её соки на моём языке — это самое сладкое, что я когда-либо пробовал в жизни.

И мечтал, что она она будет кончать и просить еще…

Я не смог сдержать стон наслаждения — низкий, хриплый, почти звериный.

Её бёдра всё ещё дрожали.

Я аккуратно ослабил узлы, чтобы не порвать ее тонкую кожу, а потом бережно поднял её тело на руки. Она не сопротивлялась. Она была податливой, все еще вздрагивающей, задыхающейся…

Я вдохнул запах ее волос, запах ее кожи… Открыв дверь с ноги, я вынес ее в коридор, любуясь ее наготой.

Я хочу, чтобы она не смогла жить без меня. Чтобы когда я снял маску, она сказала мне «да». Простонала это слово, задыхаясь в агонии, как сейчас. И я куплю ей новое имя, новую жизнь… Она не обязана отвечать по долгам мужа. Это — не ее банк. Не ее вина. Не ее долг. И я жду, когда она это осознает…

Опустив ее на кровать, я накрыл ее одеялом. Мне не хотелось прятать тело от собственных глаз, но мне хотелось спрятать его от всего мира.

Глава 46. Дракон

Одеяло накрыло ее плечи, а я направился к выходу из комнаты. Боялся, что если останусь рядом ещё на миг — разорву одеяло, рвану её к себе и ворвусь в неё без спроса.

Не как нежный любовник, а как чудовище, которое жаждет ее лона. Как зверь, который будет терзать ее тело всю ночь, пока не насытит свою похоть ее стонами.

Мое тело требовало.

Не просто члена в её лоне.

А всего: её дыхания, её слёз, моего имени, выдохнутого в оргазме. Её смирения. Её боли — чтобы я мог стереть её поцелуем. Её страха — чтобы я мог превратить его в зависимость.

Чтобы она забыла, как зовут её предателя-мужа.

Чтобы вспомнила только мой голос.

Уже в коридоре я погрузил руку в свои штаны, достал набухший член и закрыл глаза… Я вспоминал каждую деталь, каждый ее стон, каждое «нет» ее разума и каждое «да» ее тела.

Я сжал член в кулак — твёрдый, пульсирующий, как живое сердце.

Ах… Я почувствовал облегчение от мысли, что моя рука все еще мокрая от нее.

Каждый удар крови в нём — её имя.

Каждое движение моей руки — ее стон.

Аветта. Аветта. Аветта. А… а…а… ветта… В момент мучительной и сладкой разрядки я словно еще раз почувствовал ее вкус на своих губах.

Я кончил в тот самый платок, который касался ее тела. Кружево скользило по члену, когда я приходил в себя. Поднявшись в библиотеку, я снял маску. Я взял мешочек с деньгами, содрал с бандитов украшения, даже золотую цепочку. Вытряхнул их карманы.

«Посмотрим, как ты распорядишься этими деньгами, веточка. Помни, ты не обязана расплачиваться по долгам мужа! Это его должны повесить на главной площади. А эти деньги я оставляю тебе. Тебе. Не ему. Не для того, чтобы ты пыталась спасти его. И сегодня я отдам распоряжение найти его. Пусть ищут его. А я хочу видеть твои глаза, когда его вздернут, как вора. Как он того заслуживает!», — усмехнулся я, беря мешок и направляясь в ее спальню.

Она спала. Я поставил мешочек на стол.

Глядя на нее, я не смог преодолеть соблазна, чтобы подойти к ней. Я приподнял одеяло — чуть-чуть, сдвинул маску и поцеловал внутреннюю