Все недостающие части - Кэтрин Коулc

Я быстро перекрыла воду, схватила полотенце и обернула его вокруг тела. Отдернула радужную занавеску и встретилась взглядом сварливого шерифа.

— Опять пришли мне угрожать?

Щеки Кольта слегка порозовели. Он сжал ладонью шею сзади и отвел глаза.

— Нет. Я, э-э… хотел поговорить.

За все наши немногочисленные стычки шериф ни разу не выглядел неуверенным. Нахальным и хамоватым — да. Но сомневающимся? Никогда.

— Ну так говорите, — сказала я, крепче вцепившись в полотенце.

Взгляд Кольта вернулся ко мне. Он скользнул по лицу, спустился по шее и задержался там, где пальцы сжимали махровую ткань. Его темно-карие глаза потемнели, но не от злости. В них тлело что-то жаркое.

Черт. Черт. Черт.

Соски напряглись, упираясь в жесткую ткань. Мое тело — идиот. Этот мужчина вел себя как эпический придурок. Грубый. Жестокий. Вечно злой хам. Мои соски не должны на него реагировать. Это было предательством высшей пробы.

Взгляд Кольта опустился ниже, по моим голым ногам. Я с трудом удержалась, чтобы не сжать бедра. И их туда же.

Теперь прочистить горло пришлось мне.

— Дайте мне секунду переодеться, раз у вас такие проблемы с наготой.

Кольт поперхнулся смешком, когда я прошла мимо. Я распахнула дверь фургона и тут же захлопнула ее за собой — меня встретили возмущенные мяуканья Тейтер. Будто у нее было собственное, весьма определенное мнение о Колтере Бруксе.

— Поверь, я знаю, — сказала я, натягивая джоггеры и спортивный топ. Потом передумала и надела поверх футболку. Моим соскам нельзя было доверять рядом с этим мужчиной.

Выжав волосы полотенцем, я собрала их в небрежный пучок. Тейтер снова оглушительно мяукнула, и я строго на нее посмотрела.

— Не обязательно на меня орать. Можно просто вежливо попросить.

Словно прекрасно меня поняв, Тейтер издала более мягкий звук. Я подняла ее и прижала к груди. Потянулась к ручке двери фургона, но замерла.

— Сейчас или никогда, да?

Втянув воздух, я сдвинула дверь. Кольт стоял ко мне спиной, глядя на воду внизу. Руки были засунуты в карманы, широкие плечи — как на ладони.

Я была слабым местом к широким плечам. Они делали меня безвольной. Но прежде чем мои соски снова решили бы поучаствовать, я заметила кое-что еще. Что-то не такое, как раньше, когда я невольно изучала их взглядом. Раньше в них всегда чувствовалось напряжение — мышцы словно были натянуты, будто Кольт в любой момент готовился отбить удар.

Теперь же плечи чуть поникли. Будто сила в них была надломлена. Это не вязалось с ним. Все в этом казалось неправильным.

Когда я подошла ближе, Кольт обернулся, оглядывая меня. Его взгляд снова скользнул по мне и задержался в нескольких местах: на пучке, на футболке, на кошке у меня на руках.

— Что с его лапой? — спросил он.

— С ее лапой, — поправила я. — Она травмировалась при рождении, пришлось ампутировать. Хозяин не захотел платить за операцию и возиться с трехлапой кошкой.

Рот Кольта недовольно дернулся.

— Люди — худшее, что есть.

— Иногда, — согласилась я, почесывая Тейтер за ухом. — Но иногда они и лучшие.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Волонтеры в приюте о ней хорошо заботились. А потом организация по спасению животных взяла ее к себе и оплатила операцию.

— А ты. Ты дала ей дом, — тихо сказал Кольт.

Господи, я-то думала, что его хрипловатый голос заставляет мое тело вести себя глупо. Но мягкость в его голосе действовала куда сильнее. Я сглотнула, словно это могло заглушить притяжение, гудящее под кожей.

Глупо. Глупо. Глупо.

Он протянул руку и почесал Тейтер под подбородком.

— Неплохо ты приземлилась, да? Ну, почти. На трех лапах.

Тейтер немного помурлыкала, а потом вцепилась Кольту в руку зубами.

— Черт. Ай. — Он дернул рукой и сердито уставился на мою кошку.

— Не будь ребенком, — с улыбкой сказала я. — Это просто зубное объятие.

Кольт уставился на меня, приоткрыв рот.

— Зубное… объятие?

Я кивнула.

— Так она выражает привязанность.

— По-моему, это нездорово.

У меня дернулись губы — я изо всех сил старалась не рассмеяться. Я подняла взгляд на лицо Кольта. Под глазами залегли темные тени, и мне ненавистна была та часть меня, которой хотелось знать, откуда они взялись. Кольт не заслуживал моего участия и уж точно его не хотел.

— Так чего ты хотел, Законник?

Он отступил на шаг, и в темных глазах мелькнуло что-то неразборчивое.

— Твоя сестра пропала.

Тело напряглось — единственная реакция за последние пятнадцать минут, которая вообще имела смысл.

— Знаешь, бармены вроде как должны быть почти священниками или психотерапевтами. Есть же конфиденциальность. Неприкосновенная.

— Не злись на Трея. Он просто пытался не дать мне вести себя как полный мудак.

Один уголок моих губ дернулся.

— Как мудак, значит?

Кольт пнул камень, отправив его в полет.

— Я пытался защитить Эмерсон.

Я издала тихий звук где-то в горле.

— Ладно, и себя тоже. Я ненавижу туда возвращаться. Вспоминать, что это у нее отняло.

— И что отняло у тебя, — добавила я. Потому что отняло. Изменило его. Иначе быть не могло.

Взгляд Кольта поднялся к моему.

— И ты знаешь, каково это.

— Знаю. Весь мир вдруг перекручивается, как в калейдоскопе. Ты больше не можешь смотреть на него так же, потому что ты уже не тот.

Кольт долго молчал, но взгляд не отвел. Словно пытался прочитать то, что скрыто между строк.

— Не уверен, что вообще осознавал, насколько сильно это меня изменило.

В груди разлилась боль. Потому что момент, когда ты понимаешь, что изменился, — тот же самый, когда осознаешь: ничего больше не будет прежним.

— От тебя зависит, во что эти изменения тебя превратят.

Темные брови сошлись на переносице.

— Не уверен, что это правда.

— Правда, — возразила я. — Я не скажу, что это легко. Я борюсь с этим каждый день. Благодарность — это выбор. Как и умение искать солнце.

— Искать солнце… — повторил он.

Я пожала плечами, перебирая пальцами шерсть Тейтер.

— Иногда — это просто найти настоящие лучи. Поднять голову, закрыть глаза и вспомнить, что оно все еще там. Каждый день оно встает. А иногда — искать отблески света в другом. Потрясающий ореховый латте у Эзры. Доброта Трея, когда она мне была нужна. Пробежка, которая напомнила, что я жива и дышу. Эти отблески повсюду. Нужно лишь открыть глаза и по-настоящему увидеть.

Мышца на челюсти Кольта дернулась.

— Кажется, в последнее время я ищу обратное. Тени. Такое чувство, что вижу только их.

— Значит, пора перепрошить мозг. Заставь себя искать хорошее. Выбирай три вещи каждый день и посмотри, что будет.

Один