Темные клятвы - Ив Ньютон

Её тени прижимаются к моему щиту, проверяя его прочность. Я вкладываю всё, что у меня есть, в поддержание этого, используя резервы, о существовании которых я и не подозревала. Серебряный огонь разгорается ярче, разгоняя её тьму.

Это ненадолго. Я уже чувствую, как мои силы убывают, моя связь со щитом ослабевает по мере того, как наступает изнеможение. Но это даёт нам драгоценные секунды. Секунды, чтобы Си-Джей пришёл в себя, Кассиэль поднялся на ноги, Уильям вырвался из теневой клетки, и внимание Дамадер разделилось между нами.

На мгновение самообладание Дамадер даёт трещину. Внутренний двор озаряется ослепительным светом, когда наши силы сталкиваются с её, и в результате взрыва ударная волна разносится по всей академии.

Когда свет меркнет и моё зрение проясняется, Дамадер стоит невредимая посреди воронки, которой раньше там не было. Её одежда опалена, её безупречное самообладание слегка нарушено, но в остальном наша совместная атака ничего не дала, кроме как испортила ей настроение.

— Чёрт, — рычу я и использую последние запасы Серебряных Врат в своей крови. Я уношу нас в зал ядра, надеясь, что она не последует за нами или не сможет этого сделать.

Глава 17

СИ-ДЖЕЙ

В один момент мы стоим во дворе перед лицом неминуемой смерти, а в следующий оказываемся совсем в другом месте. Это огромное круглое помещение, залитое серебристо-голубым светом.

Переход был таким резким, что моя драконья форма дрогнула, чешуя пошла рябью, пока трансформация пыталась удержаться. Боль пронзила меня, тысячи иголок вонзились под кожу, пока моё тело боролось между двумя состояниями бытия.

Я поддаюсь превращению, падаю на колени, моё массивное тело сжимается, чешуя исчезает, крылья складываются в ничто. Боль мучительная, как будто меня давят и растягивают одновременно.

Когда всё, наконец, заканчивается, я стою на четвереньках, дрожа, пот капает с моего лица на полированный серебристый пол. Мои мышцы сводит судорогой из-за того, что я перенапрягся сверх нормы.

— Си-Джей, — голос Изольды прорывается сквозь туман боли. Её рука касается моего плеча, поддерживая меня. — Ты в порядке?

— Да. Комната ядра, — ворчу я.

— Да, — подтверждает Изольда, помогая мне подняться на ноги. Она выглядит совершенно измученной, её лицо бледное и осунувшееся, под глазами тёмные круги.

Уильям и Кассиэль стоят рядом, оба раненые, но держащиеся на ногах. Одежда Уильяма порвана и залита кровью, но его поза остаётся напряжённой, а глаза устремлены на Изольду. Крылья Кассиэля неровно обвисли, несколько перьев согнулись под неудобными углами, но он снова расправляет их, и они полностью исправлены.

— Она следила за нами? — спрашиваю я, осматривая комнату в поисках каких-либо признаков угрозы.

— Нет, — отвечает Изольда, хотя на её лице отражается неуверенность. — Но это не значит, что она этого не сделает. Она больше, чем мы себе представляли.

— Точно, — раздаётся знакомый голос из тени на краю зала.

Блэкридж выходит на свет, его высокая фигура материализуется из тени. Он выглядит так же, как всегда, — безупречно одет, холодно собран и совершенно невозмутим, несмотря на хаос, охвативший его академию.

Меня охватывает ярость, горячая и мгновенная.

— Где вы были? — рычу я, делая шаг к нему, несмотря на своё ослабленное состояние, сдерживая то, что на самом деле хочу сказать. — Академия подверглась нападению. Ваши ученики умирали. И ты что, прятался здесь, пока мы сражались за свои жизни?

Выражение лица Блэкриджа не меняется, но температура в камере падает на несколько градусов.

— Следи за своим тоном, мистер Аквила. Я полностью осознаю, что произошло.

— И что? — выплёвываю я. — Какое у вас оправдание?

Блэкридж переводит взгляд на Уильяма, его глаза слегка сужаются.

— Итак, ты вернул себе своё тело. Интересно. Интересно, до конца ли ты понимаешь, что это влечёт за собой?

— Я понимаю достаточно, — холодно отвечает Уильям. — Я понимаю, что моя сука-мать хочет пожертвовать мной, чтобы возобновить своё правление.

— Он не мог вмешаться, — говорит Изольда, вставая на его защиту. — Не напрямую. Не против неё, — она смотрит на каждого из нас по очереди. — Дамадер была первой защитницей Серебряных Врат. Первой директрисой. Её полномочия предшествуют полномочиям Блэкриджа, что означает, что они заменяют его на этих основаниях.

Я смотрю на неё, затем на Блэкриджа, выражение лица которого подтверждает её слова.

— Ты шутишь, — говорю я категорично. — Психованная сука, которая хочет убить Изольду и принести в жертву своего сына, была главной в этом месте?

— На самом деле, основала её, — поправляет Блэкридж.

— Как это возможно? — спрашивает Кассиэль. — Академия древняя, но не доисторическая.

— То, что вы воспринимаете как академию Серебряных Врат, — это всего лишь текущая версия, — объясняет Блэкридж. — Ядро всегда было здесь. Дамадер первой использовала его силу, построила вокруг него структуру, установила правила его использования и защиты.

— И она была первой защитницей, — добавляет Изольда. — Магия, которую я направляю как защитница, изначально принадлежала ей.

Это открытие поразило меня, пробрав до костей. Если Дамадер создала системы, которые Изольда сейчас использует для защиты Серебряных Врат, то она должна была знать все сильные и слабые стороны этой защиты. Неудивительно, что наши совместные усилия почти не смутили её.

— Так вы хотите сказать, — медленно произношу я, — что ты не только не можете помочь нам в борьбе с ней, но и что она, по сути, владеет этим местом? Что даже здесь, в самом сердце Серебряных Врат, мы не в безопасности от неё?

Молчание Блэкриджа — достаточный ответ.

— Чёрт, — бормочу я, проводя рукой по волосам. — Мы так влипли.

— Более чем, — говорит Изольда. — Ядро не выбирает сторону. Его единственная сторона — сила. У неё её больше, чем у меня.

— Не обязательно, — вставляет Уильям, переводя взгляд на Блэкриджа. — Вы с Изольдой вместе — сила, с которой нужно считаться, как бы мне ни было неприятно это говорить.

— Что именно ты хочешь этим сказать? — рычу я.

— Он имеет в виду, что мы с Блэкриджем можем общаться телепатически, как это было в подземной камере, а также снаружи ранее.

Никто не произносит ни слова. Мы все это знали, но я не думаю, что кто-то хотел говорить об этом вслух. С ним наша девочка стала сильнее.

— А как насчёт тебя? — я многозначительно спрашиваю Уильяма.

Уильям сжимает челюсти.

— Моя смерть поддержит её власть ещё на одно тысячелетие. Моя кровь, моя сущность будут впитаны в Кровавую корону, что восстановит её власть над Коллекционерами, чтобы она могла продолжить свои… что бы это, чёрт возьми, ни было.

— Исследования? — спрашивает Кассиэль.

Уильям бросает на него взгляд, который говорит о многом.

— Но это ещё не всё,